Его запретная малышка

Я очень тебя люблю, Денис.

Поворачивается, глаза лишь немного красные, садится за стол.

— Ты себя слышишь? Ты трахалась с моим отцом, ты от него беременна — и говоришь о любви? Это даже не смешно, это страшно, у тебя, случаем, не осеннее обострение?

Ева кусает губы, отворачивается, но тут же смотрит уверенно. Как я жил и не замечал в ней этого двуличия?

— Рассказывай.

— Что?

— Все. Если ты будешь молчать, я выгоню тебя прямо сейчас.

— Ты влюбился?

Смотрю в лицо девушки: да, Ева красивая, может быть трогательной, нежной, а еще уверенной и наглой. Не зря ходила на театральные курсы, которые я же и оплачивал.

— Ева, не раздражай меня.

— Влюбился, вижу, меня считаешь подлой, а сам буквально сразу нашел себе бабу. Кто она, студентка, да? Их много около тебя кружило всегда.

— Хватит, сука! — Ударяю кулаком по столу, так что подпрыгивает чашка с кофе, Ева испуганно вскакивает со стула. — Я тебя, блядь, придушу сейчас, если ты еще хоть слово скажешь. Спрашиваю, чей ребенок?

— Не знаю.

Это становится любопытно.

— Что значит “не знаю”? Ты не помнишь, с кем трахалась? Каким образом в этом всем замешал мой отец? Какой срок?

Ева мнется, сжимает на груди ткань халата.

— То и значит, что не знаю, мы были с Олегом, то есть с Олегом Игоревичем в июле, я не знаю, как так получилось, он очень интересный мужчина.

— Этому интересному мужчине пятьдесят восемь лет, у него больное сердце. Это в момент вашего секса ему стало плохо, так?

— Да, — отвечает тихо, опускает глаза.

А у меня в голове все еще не может сложиться картинка, где Ева и мой отец в одной постели. Но что было, уже не вернуть.

— Что потом? Сколько вы с ним были?

— Две неделе до приступа и потом я была рядом, но…

— Что но?

— Я так волновалась, правда, места себе не находила.

— И легла от великого расстройства под другого мужика?

Мне не надо ее спрашивать, все видно по лицу.

— Ты так и в нашем браке волновалась? Часто расстраивалась?

— Нет, нет, никогда, Денис, правда, никогда, я была верной.

— А сейчас что случилось? Шлюший инстинкт проснулся?

Грош цена ее словам, но сейчас не об этом.

— Так, ты волновалась и переспала с другим мужиком, считая моего отца очень интересным мужиком. Кто он?

— Арсен.

Я засмеялся так, что, кажется, затряслись стекла на окнах. Сука, как же я забыл о нашем шустром и незаменимом управляющем отцовского отеля?

— А то, что у Арсена жена в Абхазии и двое детей, тебя никак не смутило?

— Как — жена? Он говорил, что развелся.

— Господи, я сейчас умру от смеха. Ева, я не думал, что ты такая беспросветная дура, это край, ниже только осталось дать Казанцеву. А может, у вас уже, что и было, вообще неважно.

Несколько минут прихожу в себя, это все, конечно, смешно, если бы не было так печально. Вот, это мой бумеранг, карма.