Его вторая семья (СИ)

Сейчас обернется, попросит не позорить её перед камерами, которые всё еще снимают нас. Скажет, что как друга прилетела поддержать меня. Или еще что-то…

И я просто сдохну!

— Соня…

— Потный, горячий, побитый, — еле слышно произнесла жена. — Как знакомо… Привет, — она обернулась.

— Привет, — прошептал, всматриваясь в её лицо, боясь неправильно понять, ошибиться, снова всё испортить. — Привет, родная.

На этих словах Соня улыбнулась мне. Потянулась ладонью к моей щеке, нежно провела по ней пальцами, морщась — ей всегда больно от моих ран. Я сейчас физической боли не ощущаю, только её ласку, а вот Соня — мои раны чувствует как свои.

— Ты прилетела.

— Я прилетела, — кивнула, подтверждая и мои и свои слова.

— Ты ко мне прилетела, — снова задохнулся от радости. И получил Сонин кивок. Подначивает меня, чтобы перестал бояться озвучить. — Чтобы быть рядом, — снова утвердительный кивок. — И сейчас и всегда. Да? Сонь? Ты дашь мне шанс?

— Я даю НАМ шанс.

Зажмурился на секунду, выдохнул резко. А затем понял, что хватит устраивать здесь реалити, и утянул жену в коридор. Быстро, лишь бы наедине, без толпы, без камер.

— Я тебя люблю. Сонь, ты не пожалеешь, клянусь, не пожалеешь, что простила! — выдохнул, остановившись.

— Я не только ради тебя, я и ради себя нам шанс дала. Так что не благодари, — подколола жена весело. — Но своё обещание что я не пожалею не забудь.

— Не пожалеешь, — обхватил любимое лицо ладонями, начиная верить, что мы снова вместе.

Какое же это счастье!

— Мы оба не должны пожалеть, Денис, не только я. Разговаривать, учиться доверять друг другу, прикрывать спину, ценить. В моменте ценить, а не когда всё потеряно.

От радости почти не соображаю, но слушаю, вникаю, соглашаюсь.

— Сонь, я могу бросить профессиональный спорт. Знаю, ты не в восторге от бокса. Правда, готов.

— Только когда сам захочешь, — Соня покачала головой. — Мне это не нужно, хоть я и боюсь за тебя каждый раз.

— А что нужно? — сгорбился, склонился над женой, выдыхая этот вопрос ей в губы.

— Чтобы не только мужем был, любовником, отцом моих детей, но и другом. Иначе мы не справимся.

Накрыл её губы своими, Соня приоткрыла рот, впуская мой язык, разрешая целовать точно как мы любим. Глубоко, влажно, откровенно. Я всё понял, более того я со всем согласен, осознавая, что нас погубило. Разрушил всё я, но выстраивать заново нам нужно будет вместе, не только с помощью любви. С помощью дружеского доверия в большей степени.

— Сонь, — чуть отстранился, но от её губ оторваться не смог, шепчу и легонько целую то нижнюю, то верхнюю губки, — ты сказала, что я буду отцом твоих детей… ты еще одного хочешь? Сделаем прямо сейчас?

Я на кураже, хочу закрепить. Всё еще страшно, что Соня передумает, оттолкнёт. Хоть я и знаю, что не такая она. Но душу все равно ржавчина разъедает.