Его упрямая студентка (СИ)

Поддавшись вперёд, он наклонился и впился в мои губы. Я закрыла глаза и поплыла от захватывающих чувств. Он был первым, с кем я испытывала подобное. Другие парни, кто хотел встречаться, были скучными и видели во мне собеседника, а не девушку.

Вечер закончился неожиданно резко, когда студенты начали бурчать про расписание на завтра и разъезжаться по домам. Тимофей отвёз меня в общежитие, и мы ещё долго прощались у входа, наслаждаясь украденными минутами ночи.

Но почему-то меня не отпускала мысль о Рахманове.

Я не могла найти спокойствия, не могла дышать полной грудью. А всё из-за него. Моего жестокого преподавателя.

После случая в аудитории я вновь ощутила чувство падения. То самое, что было вначале, когда мы встретились. Но теперь я понимала, что оно глубже, запутаннее.

Я хотела причинить ему зло, найти уязвимую точку. В предыдущие дни я искала любую информацию о нём в интернете. И нашла занимательный факт, который должен был помочь решить вопрос с волейболом.

— Готовимся к худшему, — сказал Ваня, когда мы приступили к разминке в спортивном зале. — Зря ты полезла к нему с личным. Не видать нам стажировки в Орион тур.

Мы поглядывали на дверь с беспокойством, ожидая прихода Марата Ильясовича.

— Зато ты отлично молчал, — с досадой ответила я, кинув в него полотенцем. — У тебя вообще плана не было, а я хоть что-то придумала.

— Ну извини, Бейби! Он пугает меня!

— А кого не пугает?! Не извиню. И больше не называй меня Бейби, я устала от этого прозвища.

— Чего ты такая злая? — возмутился одногруппник. — На тебя не похоже.

Предостерегала меня мама, когда я уезжала в столицу — опасайся людей с темной душой. Они нагло растопчут твой мир и пойдут дальше.

Я не рассказала маме про него. Хотя звонила ей, чтобы поплакаться и выпустить пар, но не смогла признаться в истинной причине моих терзаний. Потому что тогда я буду вынуждена дополнить, что с мужчиной меня связывает ещё и работа.

Работа девушкой на вечер. Она не знала, как я зарабатывала на жизнь, это бы повергло её в шок.

Мамины трудности были в несколько раз серьезнее, а она ещё за меня переживала. Так имела ли я права жаловаться ей на Марата Ильясовича?

— Лиля, занимай переднюю зону. Ваня, становись на подачу, — тренер рассредоточил всех на позиции.

Студент подкинул мяч, и игра началась. Я отвлеклась от тяжёлых мыслей, концентрируясь на действиях. Мне нравился волейбол: его шустрый темп, бурные эмоции и ликование от победы. Командная работа дарила чувство сопричастности к большому делу.

От тренировки мышцы горели, по телу разливался азарт. Я ударяла по мячу со всей силой, вкладывая гнев и накопленные обиды. Наверно оттого после волейбола во мне просыпалась свобода и безрассудная храбрость.