Его тайная одержимость

А она подбирается вся. Понимаю, что пугаю ее. Но ничего с собой поделать не могу. Я ведь вижу, что она мне врет! Чувствую каждой долбанной клеткой своего тела, как она откликается на меня! Зачем же отпирается?!

— Ты ведь хочешь меня, — говорю утвердительно.

— Рома, вы, похоже, больны чрезмерной мнительностью, — злится. — Но даже если бы это было так, одного «хочу» недостаточно, чтобы портить друг другу жизнь. Так что прекращайте этим пользоваться. Иначе мне придется убраться из вашего дома еще до свадьбы.

У меня челюсть от злости играет, пока я сдерживаю себя от емкого ответа, что никакой свадьбы не будет! Дьявол! Не имею права сейчас отказаться. Иначе Соня не заставит себя долго ждать с исполнением угрозы.

Может она и права. Это у меня с крышей проблемы. А для нее — я всего лишь случайная ошибка, и страстное желание, которое не стоит того, чтобы ломать семью…

Отшатываюсь. Она тут же спешит слезть со стола. А я только наблюдаю, борясь с желанием ей помочь. Не подпустит ведь. Снова разозлится.

И теперь, похоже, она разгадала рычаг давления на меня. Чертовка.

Какая же она удивительная. Такая хрупкая, и в то же время сильная девочка, которая одним своим словом способна заставить меня остановиться.

Единственная.

20. ОНА

Выскакиваю из кухни, не забыв убедиться, что Рома не последовал за мной. Нужно встретить Гену без лишних глаз…

— Легка на помине, женушка, — с насмешкой говорит мне он, едва переступая порог дома. — А Галка-то не промах, видать олигарха какого урвала.

Осматривается по сторонам, скидывая на чистом коврике свои ботинки, с которых валятся комья грязи. Стягивает с головы черную шапку со странным «модным» подворотом, предоставляя моему взору засаленную голову.

Я понимаю — работает. Когда-то мне даже казалось, что я его любила за его трудолюбие. Но почему же нельзя было помыться и переодеться, прежде чем, — как он, очевидно, сам сказал охраннику Ромы, — идти на свадьбу.

— Ну, она-то и телка видная. Не то, что некоторые, — окидывает меня брезгливым взглядом. — Ни кожи, ни рожи. Да еще и фригидная. Кто ж знал? Я надеялся, ты в сеструху пойдешь.

Прикрываю глаза, пытаясь справиться с отвращением. Я же от него с первого дня отношений ни одного слова доброго не услышала. Максимум нежности это — «мож все-таки перепихнемся». И зачем, спрашивается, затягивала расставание?

Фригидная. Для него — да. Мне не то, что спать с ним, смотреть в его сторону противно.

За это я тоже Роме благодарна. Он мне будто глаза открыл.

«Я тебе покажу, как тебя любить должны, ангел. Нежно», — как назло звучит голос Ромы в моей голове.

Показал. Может и лучше бы было, если бы я этого никогда не чувствовала? Жила бы спокойно в счастливом неведении со своим грубияном мужем и понятия бы не имела, что может быть совершенно иначе.