Его тайная одержимость

Как же неловко.

Вилка в моей руке подрагивает, предательски ударяясь о тарелку.

Голубые глаза как назло концентрируются на мне, а затем на моих руках. Взгляд усталый. Рома вздыхает тяжело, вновь переключая внимание на маму:

— Но насчет соответствующей — согласен, — будто решив не нагнетать обстановку наконец-то хоть в чем-то соглашается он с мамой.

Я выдыхаю и принимаюсь снова ковыряться в тарелке, изредка бросая взгляды на папу, который глядит как-то неодобрительно на наше семейство. Его мохнатые брови сползаются на переносице, когда мама снова решает подать голос:

— А чего не возьмете себе на вооружение какого-нибудь шеф повара из ваших ресторанов?

— Татьяна! — не выдерживает папа.

— Не, ну а чего? — недоумевает она. — Ты видел, кухня вон какая, а стоит без дела.

Роман как-то недобро усмехается:

— Мои повара привезены из разных уголков мира после тщательного отбора. И теперь, долгими и упорными изысканиями адаптировав свои блюда под вкусы российских потребителей, зарабатывают мне миллионы. Действительно считаете, что мне стоит держать их на своей кухне? — не без сарказма спрашивает он. — Думаю, тогда бы мне было выгоднее жениться на одном из них.

Мама с Галей смеются, восприняв слова Ромы как шутку. А папа все еще хмурится.

— Но я начинаю сомневаться в квалификации одного из них, — продолжает Рома. — Соня, почему вы совсем не едите?

Вздрагиваю, переводя взгляд на мужчину.

Спокойно, Соня. Он задал вполне обычный вопрос. Тут нечего нервничать.

— Вам не нравится? — продолжает он.

Глотаю воздух, буквально не находясь, что ответить.

— Не обращайте внимание, Рома, — спасает меня мама. — У беременных всегда так: сейчас не хочу, а потом ночью у холодильника ее ищи. Да и Сонька с детства слишком разборчивая в еде была. То буду, это не буду. Папка наш избаловал девицу — будто принцесса.

Рома не отрывает от меня взгляда, пока мама продолжает тараторить о моей привередливости.

— Я могу заказать для вас что-то другое, если вам не по душе морепродукты, принцесса, — предлагает он, будто назло делая акцент на последнем слове.

В лицо бросается жар:

— Н-не нужно, — наконец отзываюсь я, вспомнив, что ртом можно еще и разговаривать, а не только судорожно дышать. — Я просто не привыкла к такой еде. Запах странный и…

— А к какой вы привыкли? — не отстает Роман.

— К д-домашней, — сама себе кажусь какой-то непроходимо глупой. Ответы кажутся слишком очевидными и примитивными. Тогда зачем он спрашивает? Хочет меня смутить?

Злится, что наговорила ему гадостей, и теперь хочет самоутвердиться за мой счет?

— Завидую, — отзывается он вдруг, опуская вилку в тарелку, и откидываясь в кресле.

А я понимаю, что это очередной камень в Галин огород, а вовсе не в мой.

Пытаюсь найтись, что ответить.