Его тайная одержимость

Только вот, что я буду делать, когда наш сын родится и вдруг будет похожим на своего «дядю»?

Меня буквально разбивает истерика, и я все не могу успокоиться. А он сжимает так крепко.

Кажется, я плачу даже не от того, что наделала. Ведь былого не воротишь. И как бы это эгоистично не звучало — я не жалею о том, что мой ребенок от Ромы. А плачу сейчас скорее от того, что боюсь. Боюсь, что он меня вот-вот отпустит. И я больше никогда не позволю ему вот так меня обнимать.

Все тот же страх вынуждает вцепиться пальцами в воротник его рубашки. Приподняться на носочках, чтобы уткнуться носом в его шею. Спрятаться. И запах его почувствовать. Напоследок.

Ну почему же именно с ним мне так хорошо становится? Почему именно с Ромой я могу себе позволить дать волю эмоциям? Почему именно в объятиях жениха своей сестры я чувствую себя так… не знаю, защищенно что ли?

Что это за наказание?!

Но вместо того, чтобы меня отпустить, он вдруг подхватывает на руки, бормоча что-то успокаивающее в мои волосы. Опускает меня на кровать и присаживается рядом, снова поглаживая меня по голове.

— Почему ты сразу на меня не заявила, если я тебя так сильно напугал? — спрашивает он тихо.

Даже не понимаю толком, о чем он говорит, потому и ответить нечего. Заявила куда? За что?

— Хочешь, чтобы я ушел?

Нет. Не хочу. Но и сказать это вслух не имею права. Поэтому тупо молчу, стараясь всхлипывать потише, чтобы слышать, что он говорит.

— Если скажешь, что не хочешь меня больше видеть, я разорву помолвку и никогда больше не попадусь на глаза твоей семье.

Давлюсь очередным всхлипом и в ужасе распахиваю глаза:

— Нет, — первый порыв весьма эгоистичный: я хочу иметь возможность хоть изредка видеть его! Но затем разум все же берет верх: — В-вы не можете бросить Галю из-за меня! Больше никогда не говорите ничего подобного.

Голубые глаза напоминают грозовые облака, едва ли не становясь серыми, когда он хмурится:

— Ответь мне, почему ты не заявила тогда на меня в полицию?

— З-зачем? — пытаюсь проморгаться. — Я же и сама виновата. Как я могла оклеветать вас?

Что-то в выражении его лица вынуждает меня напрячься. Будто он что-то понял. Или что-то задумал…

Он вдруг подается вперед, нависая надо мной. И я перестаю дышать, когда его губы оказываются в считаных сантиметрах от моих."

"Кажется, мозг отключается, когда он так близко. Приоткрываю рот, желая почувствовать хотя бы его дыхание на своем языке. Неосознанно прикрываю глаза…

— Значит мне не показалось, — рокочет он тихо. — Ты все же хотела…

Вот же идиотка! Распахиваю глаза:

— Это ведь просто ошибка! — отсекаю я, упирая ладони в его плечи, желая сохранить безопасное расстояние, чтобы предотвратить очередное недоразумение.

— Это не у нас с тобой была ошибка, — цедит сквозь сжатые зубы, нехотя поддаваясь моим рукам.