Его тайная одержимость

— Скорую немедленно вызывать!

Соня вздрагивает в моих руках и сонно озирается по сторонам. Едва завидев мать, ожидаемо выскакивает из моих объятий, и начинает мямлить что-то неразборчивое в свое оправдание.

— Сонь, успокойся, — ловлю ее руку. — Тебя отец зовет. Пойдем?

Он мужик хороший. Поймет, что к чему и примет нас. Только бы ему совсем плохо не стало. Соня ведь на себя как обычно весь груз вины водрузит, и совсем закроется от меня.

Поднимаюсь на ноги, и помогаю подняться Соне. Замечаю, как за нами наблюдает мать, и то, что она не спешит звонить в скорую тоже замечаю. Видать настолько увлечена молчаливым упреком нас, что уже и вовсе про мужа забыла. Да только плевать я хотел на ее упреки, и скрывать больше ничего не намерен. Назло им буду рядом с Соней, и, если потребуется, защищу ее от всех этих косых взглядов.

Выходим в коридор, и я вытаскиваю из пижамных брюк мобильник, который умудрился не потерять в борьбе, и быстро набираю Валерке, чтобы он прислал нам наиболее быстрый кортеж. Соня спешит в зал, пока я отстаю, чтобы вкратце обрисовать другу ситуацию.

— Папа? — слышу безжизненный голос своей любимой. — Папа, что с тобой?! Открой глаза, ну же!

— Валер, походу дело обстоит еще хуже, чем я предположил. Вертак нужен. Срочно!

— Щас все будет. Выходите!

Врываюсь в комнату, и на всякий случай первым делом проверяю старику пульс. Слабый очень. Но еще есть.

Вижу, как Соню трясет. Ловлю ее руку, и прикладываю к запястью отца:

— Он жив, Сонь! — пытаюсь ее в себя привести. — Все будет хорошо, слышишь?!

46. ОНА

Я будто в бреду. Плохо соображаю, что вокруг происходит. Больничный запах вызывает тошноту. Хотя мутит меня и без него.

Рома водит меня за ручку, как маленькую. Кажется, мы даже на вертолете полетать успели. Но все, что меня сейчас интересует, это:

— Что с папой? — наверно уже в сотый раз выдавливаю я.

— Все с ним будет хорошо, Сонечка, — Рома поглаживает мою ладонь, выводит из кабинета в коридор. — Подожди меня здесь, малышка. Я только переговорю с доктором и выйду к тебе. Хорошо?

Киваю обессиленно. Что случилось? Почему папе стало плохо? Он вроде не присутствовал при разборках, и я была уверена, что он спит. Молилась, чтобы это было так, и он не услышал того, что творилось внизу. В том числе оскорблений, которыми сыпал в мой адрес Гена.

Тогда почему мы теперь в больнице? А папа всю дорогу до нее ни разу не пришел в себя?

— Вот ты где, бесстыжая девка! — слышу мамин голос и вздрагиваю, когда она ловит меня за локоть и увлекает за собой.

Мы оказываемся на лестничном пролете, и она воинственно складывает руки на груди:

— Ты что вытворяешь?! — ее голос звенит у меня в ушах.