Его нельзя любить. Сводные

Я всегда заботился лишь о своей шкуре.

Ника находит мою руку и крепко сжимает ладонь. Я дергаюсь от ее прикосновения, аж зубы сводит. Вроде самый обычный жест, мнимая поддержка, но цепляет. Слишком сильно, так, что дышать трудно становится.

Я понимаю, что она чувствует, и прекрасно знаю, чего хочет.

Она ищет облегчения, а это возможно лишь тогда, когда рядом тот, кто сильнее тебя. Ника на инстинктах ко мне тянется, уверенная в том, что произошедшее сегодня меня совершенно не тронуло. Что я пережил это без особого напряга. Но это далеко не так.

— Никто не узнает, — ее шепот звучит совсем близко.

Ника подползает вплотную. Крепко прижимается к моему боку, размещая свою ладонь на груди.

— Обещаешь?

— Обещаю, — киваю, просовывая руку ей под шею, а потом сжимаю плечо.

Она громко дышит, но я чувствую, что улыбается.

— Я никогда никуда не ездила одна, — выдает со вздохом. — Если только в Москву в этом году. Хотя здесь меня на самолет посадила бабушка, а там встретила мама. Они до сих пор считают, что я не способна самостоятельно добраться из пункта А в пункт Б. Так что это мое первое почти самостоятельное путешествие.

— Поздравляю, — хмыкаю и поворачиваю голову.

Ника лежит запрокинув лицо. Все это время она смотрела мне в подбородок.

— На самом деле я не уверена, что смогла бы сегодня заснуть одна. Голова лопается от мыслей и предположений. Я все время думаю, а что, если что-то пошло бы не так? Они же могли тебя убить, — сглатывает.

— Но я жив, — пожимаю плечами, а у самого холодок по коже.

— Нам повезло, — она облизывает свои пухлые губы, а меня не покидает мысль снова ее поцеловать.

Это тупой инстинкт. Животный. Если мозг решил, что ты на волосок от смерти, был или вот-вот будешь, срабатывают первобытные позывы к размножению.

В своих мыслях я, конечно, уже давно зашел дальше поцелуев. Именно с ней. И вот это уже куда хуже. Можно выбрать любую, но я хочу с ней.

— Мы здесь надолго?

— Дней на пять, — закидываю руку себе за голову.

— У тебя классные друзья. Я думала, что, когда ты о них говорил, просто врал.

Она снова всхлипывает. Я чувствую, как у нее дрожат плечи. Спина.

Переворачиваюсь на бок, и Ника утыкается лицом мне в грудь.

— Никто не узнает, — бормочет, сжимая ткань моей футболки в кулаки.

— Никто, — касаюсь пальцами ее волос, неуверенно кладу ладонь на затылок, робко поглаживая.

Никогда никого не успокаивал. И не уверен, что вообще делаю это правильно, просто…

Я не знаю. Я тупо запутался. Все это началось как большая игра. Масштабная летняя авантюра. А что теперь?

15.2

Никины слезы проступают через футболку. Выдыхаю и сгребаю Малинину в охапку. Отрываю от себя на пару секунд так, чтобы подтащить выше. Лицом к лицу.

Внимательно наблюдаю за тем, как она кусает свои губы в попытке перестать плакать. Выходит у нее скверно.