Его сокровище

Брат отпустил меня и подал знак своим людям, которые уже вышли из машин. Они поднялись по ступенькам церкви и исчезли за входной дверью.

— Каковы шансы, что мы останемся здесь? — спросил Ронан.

— Отрицательные, — ответила Леона.

Она полезла в бардачок и протянула мне пистолет. Я проверила, заряжен ли он, а затем заправила его за джинсы.

— Так и думал, — сказал Ронан. — Чертовы женщины-мафиози. — Он вышел из машины и протянул мне руку, наполовину поддерживая меня, пока мы поднимались по ступенькам к церкви. Он настоял на том, чтобы войти первым, что заставило Леону закатить глаза, и затем мы втроем прокрались через пустой вестибюль к залу.

То, что я увидела, когда заглянула в окно к алтарю, заставило мою кровь застыть в жилах, и я, не колеблясь, распахнула дверь."

"Пахан стоял у алтаря. Моя мать стояла рядом с ним в ярко-неоновом желтом атласном платье. Но она едва запечатлелась в моем сознании, потому что мой отец держал Милу за шею, прижимая нож к ее горлу, в другой руке у него был пистолет.

Дмитрий стоял в проходе, глядя прямо на нашего отца.

— Ты проиграл, — сказал он. — Твои люди верны мне. — Я огляделась и увидела, что все солдаты Братвы, мужчины, которых я знала всю свою жизнь, нацелили оружие на моего отца.

— Предатели! — закричал Пахан.

Его глаза были безумны, и это пугало меня. Он был человеком, которому нечего терять.

Я продолжила идти по проходу, моля свои колени и бедра оставаться сильными. Не было никакой возможности сделать чистый выстрел, пока он держал Милу перед собой. Но, может быть, я смогу его отвлечь, сделать что-нибудь, чтобы спасти свою сестру.

Глаза моего отца остановились на мне, полные жестокости, и дуло его пистолета направилось мне в грудь.

— Еще одна моя бесполезная дочь, — усмехнулся он.

Каждый яростный стук моего сердца подгонял меня.

Сделай что-нибудь. Сделай что-нибудь. Сделай что-нибудь.

— Ты действительно собираешься убить обеих своих дочерей? И своего будущего внука? — Мой голос был тверд и полон презрения.

Мама резко вдохнула, и глаза Милы расширились, скользнув по моему животу.

Пахан разразился грубым смехом.

— У моей неполноценной дочери и слабого Дона мафиози будет ребенок. Какая идеальная пара. — Говоря это, он размахивал ножом, и мои ладони стали скользкими от пота.

— Это, — я махнула рукой, — действительно то, как ты хочешь, чтобы тебя запомнили?

Он издал резкий смешок.

— Запомнили? Ты, кажется, заблуждаешься, полагая, что я уйду отсюда живым.

Снаружи послышались выстрелы, и мы все замерли. Мой разум лихорадочно пытался понять, кто стреляет. Глаза Димы встретились с моими, и он слегка покачал головой. Его люди не несут ответственности за эти выстрелы.

Мои подмышки были мокрыми от пота, и я боролась с волной головокружения.