Его огонь горит для меня. Том 1 (СИ)

Господи, куда я попала?

Вопреки ожиданиям, император не пришёл ни через полчаса, ни через час. Мундиры и халаты уже успели сделать какие-то записи, поругаться, помириться и выставить троих для объяснения с императором. В их числе были Асхель, Шаритон и глава группы, которая открывала второй портал, Тавервель.

Я тоже времени даром не теряла и успела замёрзнуть, проголодаться и захотеть пить. Обо мне по-прежнему никто не вспоминал, хотя моим ощущениям прошло уже больше четырёх часов. Тот факт, что я понимаю их речь, я уже приняла. До сих пор было непонятно, почему так произошло. Стоит ли в этом признаваться? Последний вопрос был крайне животрепещущим, потому что с одной стороны, они говорили при мне без стеснения и это могло дать преимущество. С другой — ко мне относились как к предмету интерьера, но интуиция подсказывала, что это изменится, если их немного удивить.

За прошедшие четыре часа я смогла изучить последствия перехода. Волос на ногах не было. А значит моё последнее пожелание в портале сработало. Или это сработало заклинание Шаритона? Кто же знал, я бы тогда попросила более плотные ногти и возможность никогда не седеть. Просто мама начала седеть очень рано, а Лена так вообще в двадцать три, после родов, и я всегда подсознательно боялась увидеть первый седой волос, когда расчёсывалась.

Кстати, сами волосы стали более шелковистыми и кудрявыми. Коса без резинки распалась на тугие локоны, и я рассматривала это богатство с искренним восхищением. Цвет тоже получился отпадным. С одной стороны он был вполне естественным, без перегиба в красный или оранжевый, а с другой было в нём что-то завораживающее. Даже в искусственном свете лаборатории он сиял.

Кстати, все виденные мною мужчины были брюнетами. Может, у них тут вообще нет других вариантов? Светлые и рыжие волосы — это случайная мутация, насколько я читала. Возможно, в этом мире она вообще не возникла или считается атавизмом? Насколько позволяло рассмотреть освещение, глаза у них были только карие.

Моя кушетка стояла недалеко от металлической отполированной стены, так что себя я тоже видела, пусть в искаженном отражении, но вполне узнаваемо. Черты лица у меня остались практически такими же. Произошло только какое-то неуловимое изменение, как у Маши. Теперь меня смело можно называть красавицей. Вот только я не могла точно сказать, что изменилось. Чуть другая линия бровей? Нос? Вроде мой, но как будто чуть изящнее. Губы мои, но словно чуть ярче очерчены, брови и ресницы темнее, а на лице больше нет веснушек. Принципиальных изменений я не видела, но общее впечатление было приятным.

Хотя все эти трансформации могли не иметь никакого значения. Ни в одном из мужчин я не увидела интереса или восхищения.