Его одержимость

Бандит небрежно вручает мне пакет, и кивком указывает на комнату. Чтобы скрылась. Два раза повторять мне не требуется. Я быстро оказываюсь там, где сказали и закрываю за собой дверь.

Сердце колотится точно взбесилось. Реакция на Ризвана у меня всегда разная, но каждый раз от нее я сама не своя. Куча чувств и эмоций перемешиваются, сливаясь внутри в безумный вихрь.

Я не слышу о чем говорят Алаев и его воспитательница, только какие-то обрывки фраз, не значащие ничего.

Достаю из пакета платье, черную мягкую, тянущуюся ткань, очень приятную наощупь. У него длинные рукава и, кажется, не слишком большой вырез.

Меня это даже немного радует, ведь я боялась, что в пакете обнаружу что-то слишком развратное и неприличное до такой степени, что в этом нельзя будет выйти на улицу.

Я не успеваю даже толком рассмотреть вещь, как Ризван тоже оказывается в комнате. Мне очень хотелось быстрее переодеться. Пока он не видит.

Видно, разговор с Тамарой Львовной оказался коротким. В принципе, как и все разговоры Алаева. Я так и не сумела понять, почему эта женщина его терпит.

– Я могу переодеться сама, – уверенно заявляю, будто кто-то здесь будет меня слушать.

– Нет, – отрезает, точно кувалдой бьет по голове.

Не знаю, почему мне так страшно. Он же не должен сделать со мной ничего плохого здесь, в доме Тамары Львовны?! Не должен же, да?!

Я продолжаю сжимать в руках платье, все плотнее стискивая пальцы. У меня нет уверенности в собственных действиях. А этот мужчина… Он как яд… Парализует. Подавляет. Вынуждает подчиняться.

– Ну же, Настя. Ты уже большая девочка, и понимаешь, что послушание – твой единственный шанс получить свободу.

Ризван еще не касается меня, но его руки будто везде. Я чувствую властные горячие прикосновения на своей прохладной коже, хоть и стою на расстоянии. Вполне достаточном расстоянии.

– Ты… ты хочешь, чтобы я сделала… сделала это… здесь, – на выдохе произношу, в надежде, что ошибаюсь.

– Что? Хочу ли я, чтобы ты отсосала мне? – плотоядно ухмыляется. – Да. Но для этого есть более подходящие места, и совсем скоро мы окажемся там, детка, – мужчина сдвигается с места и подходит ближе. – И вот тогда… Тогда я спрошу с тебя за все, что ты сделала…

Близость Ризвана уже становится неприличной. Как и мои мысли, которые начинают утекать за грани дозволенного. Я до сих пор не понимаю, как он это делает – зажигает меня грязными, обидными словами.

Щеки вспыхивают за секунду. Их жар становится таким сильным, что это доставляет дискомфорт.

– Сейчас я просто хочу, чтобы ты разделась. Показала то, что принадлежит мне…"

"Мне кажется, кто-то выкачал из комнаты весь воздух. Беспощадно высосал его, не оставив мне даже шанса на небольшой вдох.

Зато у Ризвана вдохнуть получается без особого труда.