Его невеста

Создалась иллюзия, что она — его единственное спасение, что без неё он сейчас погибнет. Что ему жизненно необходимо прикасаться к ней.

Наташа не повелась на эту иллюзию. Нельзя… Иначе…

Додумать она не успела, её потянули вперед.

— Ай! — она пыталась зацепиться за доски полка. Безрезультатно.

Секунда, вторая — и Наташа оказалась притянута к Федору.

Он умудрился встать между её раскинутых ног, она же упустила момент, когда их можно было ещё свести. Дальнейшее сопротивление оказалось невозможным — Федор накинулся на её губы, что-то бормоча на непонятном языке. Он снова целовал жадно. По-собственнически, точно она дала ему такое право.

Не давала! Нет…

Их оставили без выбора.

Федор брал нахрапом, не давая возможности ни себе, ни ей прийти в себя. Он был повсюду. Тело к телу, дыхание к дыханию. Сразу же проник языком к ней в рот, углубляя поцелуй. Ната попыталась воспротивиться, уперлась руками ему в плечи, но что-то пошло не так."

"Она не могла сказать, где упустила момент. Может, мозги поплыли от жара? В прошлый раз ничего подобного не случалось. Поцелуй сразу же увлек её. Пробудил чувственность, о которой Ната не подозревала. Где-то вдали, на отголосках сознания всё сильнее дребезжал предупреждающий колокольчик, звенел неистово, изо всех сил, но его звучание не доносилось до Наты. Она растворилась в ласках Федора. Он был везде. Трогал её позвоночник, властно вдавливая пальцы в кожу. И там, где он её касался, всё воспламенялось, точно на кожу брызгали нечто обжигающее и безумно приятное.

Поцелуй будоражил. Возбуждал. Действия мужчины тоже. Ната глухо застонала, выгибаясь в пояснице. Грудь девушки расплющилась о мужскую грудную клетку. И Нате захотелось ещё ближе. Она позволила себе ответить на поцелуй Федора, ещё до конца не понимая, что этот мужчина не мальчик с факультета, которого в любой момент можно оттолкнуть, даже если давала посылы.

Федор — другой.

Голодный.

Она с опозданием вспомнит, что мужчина три года молчал и, как вариант, не знал женщины. Три года добровольного затворничества не могли пройти даром.

Поцелуй становился более требовательным, прикосновения — откровенными. Федор оторвался от её губ и снова выдохнул:

— Моя.

Ната попыталась сфокусировать на нем взгляд, но выходило плохо. Мужчина склонил голову и впился губами в нежную кожу шеи. Щетина царапнула её, легкая боль, которую и болью можно было назвать с натяжкой, доставила дискомфорт. И сразу же в этом месте поцелуй. И ниже.

К груди.

Когда горячий воздух парной коснулся обнаженной груди Наташи, у девушки что-то щелкнуло в голове. Она не снимала верх купальника! Тогда почему он валяется на полке? А чуть обветренные губы уже целуют её сосок…

Наташа задышала чаще, попыталась свести ноги. Мешали его бедра.

Он был рядом. Очень близко.