Его моя малышка

— Думаешь, тебя это спасёт? — улыбнулся он, пока Моржова, как багаж, перегружали в его лимузин.

— Думаешь, я хочу спастись? — улыбнулась она в ответ. — Но я надеюсь, ты ещё оценишь изящество, с которым я прикрыла твою спину.

И пусть Роман с трудом понимал зачем им сейчас Моржов — до сих был слегка не в себе, — но лететь именно сейчас было воистину озарением, которым он мог бы гордиться, если бы ему не мешал Моржовский храп.

Потому что менеджер по полётам подтвердила его неожиданную проницательность, когда с облегчением услышала его голос. Она, оказывается, звонила.

— На завтра плохой прогноз. Возможна задержка вылета по метеоусловиям. Это раз, — тараторила девушка, тоже стараясь не обращать внимание на могучий храп, что слышала в трубку. — Ресторан перепутал день и доставил еду на борт уже сегодня. Это, конечно, их проблемы, завтра они привезли бы всё свежее, но, главное, что сегодня вы не останетесь голодными. Это два. И главное, сегодня свободен ваш любимый экипаж. Так что они в вашем полном распоряжении, Роман Евгеньевич. Ждут команды. Маршрут уже согласовываем, — слегка изменился её голос, словно она обернулась. — Конечный пункт прежний? Тогда летим без посадки в Риме — там опять забастовка диспетчеров, — напрямую до Ниццы.

— Спасибо, Анна. И будьте добры, проследите, чтобы моя семья не попала в эти атмосферные фронты, — слегка, незаметно приобнял Марину Роман, словно извиняясь за свои слова, хотя про семью пока это была чистейшая правда, которую он уже с трудом выносил. — Что бы ни сказала жена, они должны вылететь только когда в небе будет спокойно и только самым безопасным маршрутом, даже если вы проложите его через Северный полюс. Это не обсуждается, — предупредил он строго, — с ней будет наша дочь. А вот всё остальное — на её усмотрение. Хоть суп из обезьяньих мозгов заказывайте, — «Хотя уверен, она предпочла бы сварить мои». — Правда, она сейчас на правильном питании.

— Да, у нас уже подготовлено индивидуальное меню для Елизаветы Марковны и господина Моржова, — отчеканила девушка."

"— Тогда до встречи на земле, — даже не поморщился он, снова услышав рядом имя жены и Моржова, и улыбнулся, сжимая потеплевшие Маринины пальцы.

— Счастливого полёта! — прозвучало в ответ.



Глава 42. Марина

Достоинство, с которым вёл себя Гомельский всю дорогу, его спокойствие и вежливость уверенного в себе человека, то, как он держался с экипажем и персоналом: просто и без превосходства, сильно выдавало в нём породу, а ещё словно накрывало невидимым щитом и Марину.

Как говориться: изменяешь — будь мужиком. И не было в нём ни мелочности, ни боязливой суеты, ни трусоватого смущения, когда она была рядом.