Его моя малышка

И тогда она слушала только себя и поступала по велению души и совести. И сейчас материнское сердце никак не хотело молчать и упрямо тянуло её туда, где, возможно, живёт её девочка.

А уж сколько возражений она придумала чёртовой Зойке, сколько аргументов нашла, хлёстких, весомых, чтобы ответить на все её выпады. Как обычно ведь «умная мысля приходит опосля». И Марина весь день вела с подругой этот молчаливый диалог «после драки». И всю ночь плакала, закусив подушку. А утром опухшая, уставшая шла на работу и несколько раз брала трубку, чтобы с Зойкой помириться, уверенная, что та тоже мучается, переживает. И ей тоже муторно и тошно. Но так и не позвонила.

Обида сменилась глухой тоской. А тоска — упрямством и злостью.

Когда на стол ей положили конверт с нарядным сказочным приглашением к Гомельским, Марина уже даже не сомневалась, что пойдёт. Сошла она с ума или нет — время покажет. А вот упустить такую возможность, чтобы всю жизнь жалеть — ни за что!

Одну ошибку, о которой жалела, она уже совершила. Когда обессилившая от слёз, измученная, обколотая лекарствами, сонная, чумная, она позволила себя убедить, что не нужно смотреть на мёртвого ребёночка. Когда в бреду, в беспамятстве, в бесчувствии подписала согласие на кремацию.

«Уж я много чего повидала на своём веку. В в этих стенах за сорок лет случалось всякое, — убаюкивала её как маленькую, прижимая к себе, та самая пожилая акушерка, что сказала про пятнышки на затылке её малышки. — Так будет лучше. Многие матери не могут. Это нелегко увидеть. И ты запомни её живой. Мягкого облачка деточке. Ты всё правильно сделала».

Нет, это было неправильно. Надо было найти в себе силы. Может, тогда у Марины не осталось бы сомнений. И сейчас не мерещилась бы в чужой девочке своя дочь. Но что сделано, то сделано, назад не вернёшь. Только в этот раз она поступит правильно. Если нет, значит, нет. Всё. Спустя год она найдёт в себе силы отпустить.

Когда глубокий сочный баритон Романа Евгеньевича в трубке бодро сообщил, что он пришлёт за ней машину, уверенность в том, что провидение, возможно, даёт ей шанс принять неизбежное и идти дальше, придала Марине не только сил, но и энергии.

«Мужика, говоришь, мне надо? — бодро крутилась Марина в примерочной, куда её штатные стилисты подавали наряд за нарядом. — А может, и заведу. Назло проклятым яичникам, что отказываются работать».

«А как вы хотели, милочка? — сказала ей на последнем приёме её пожилая и строгая гинеколог. — Чтобы яичники активно функционировали, нужна регулярная половая жизнь. Организм ведь не дурак, его не обманешь. То, чем мы не пользуемся, отмирает за ненадобностью».

Марина тогда ещё подумала, что какие-то неправильные у неё яичники, раз с донорской спермой у них роман всё же случился.