Его маленький чертёнок

Неужели я могу вздохнуть полной грудью от осознания, что Анфиса меня не игнорирует? Каким образом ее телефон потерялся, еще стоит разобраться, но дабы окончательно убедиться, набираю еще разок ее номер на своем телефоне и… челюсть моя падает от удивления.

На экране высвечивается имя вызываемого абонента.

“Заносчивый говнюк”.

Я ее покусаю!

Говнюк, значит?

Еще и заносчивый?

Анфиса

Я просто не находила себе места.

Как вернулась домой, как начала мерить шагами квартиру, так уже навернула сотый круг, кусая губы и сжимая кулаки.

Бессилие убивает.

А бессилие еще и в изоляции, когда ты остался без связи один на один с самим собой – тем более! Мало того, что со мной никто не мог бы связаться, так еще и я никому набрать не могла. Даже той же Фло.

Почему-то мысль, что на меня могут повесить кражу, не беспокоила так сильно, как потерянный телефон и невозможность Демьяна до меня дозвониться. Я боялась, что, вернувшись, Камилла выставит ему все в как можно более неприглядном свете и он просто от меня откажется. Поверит на слово этой завравшейся кикиморе. Не будет меня искать. Писать, звонить. Одним словом – не придет…

Становилось страшно. Я не понимаю, как так быстро этот мужчина умудрился так глубоко пробраться в мое сердце, но от одной только мысли, что Демьян может от меня отвернуться, оно сжималось, как в стальном обруче, грозящем хрупкий орган раздавить. Накатывало уныние. Такие мысли вгоняли в жуткую зеленую тоску. Хоть садись по центру комнаты на полу и реви белугой в три ручья. Останавливало только понимание того, что этим делу не поможешь. Бодрила я себя мыслью, что если Нагорный умудрится поверить своей бывшей курице, то грош цена его чувствам!

А Ника? Она ведь сегодня будет ждать меня после работы у себя в номере!

А я? Я просто получается… исчезла?

– У-у-уй! Да где же хоть кто-нибудь-то, а?!

В общем, к приходу Светки я себя накрутила до невозможности. А когда подруга оказалась дома с новостью, что устроила Наташке разнос и проредила ей ее шевелюру, оставив на долгую память хороший слепок своей ладони на ее щеке, сначала хотелось искренне заржать.

Что я и сделала.

А потом в голос взвыть.

И от этого я тоже не устояла.

В итоге следующие пару часов по квартире нервно расхаживали целых две эмоционально неуравновешенных барышни. Как бы Светка меня ни подбадривала,  сама бесилась, грозясь по стенке размазать и Камиллу, и Наташку, и мистера Смита. В особенности последнего – после моего подробного рассказа о произошедшем.

– Он должен был остановить этих взбалмошных дур!

– Два варианта: либо он с ними заодно, либо его, как и меня, подставили.

– Увольнять, не разобравшись в ситуации, – это подло. Не достойное управляющего поведение.

– Не знаю, Свет, – вздохнула я, уставившись в окно.