Его маленький чертёнок

вполне ожидаемо, что ей не понравится перспектива потерять такой кош… кхм, такого жениха.

Я одарил друга хмурым взглядом.

– Ожидаемо. Но что настолько она окажется тварью, для меня стало открытием. Даже представить боюсь, что она могла наплести про меня Фисе. Не удивлюсь, если эта “благодетельница” вообще выставила эту гребаную кражу с увольнением как мою идею.

– Наплести можно многое, но Анфиса твоя, судя по тому, что ты мне сегодня озвучил, не создает образ ветреной девушки. И уж тем более наивной.

– К чему ты клонишь?

– Она бы не исчезла, не предупредив Нику. Ну, как минимум… если у них такая крепкая дружба нарисовалась.

Я замер посреди кабинета, удивленно посмотрев на друга. Вот об этом-то я как раз и не подумал.

– Думаешь, Ника знает, где... – договорить не успел.

Дверь в кабинет снова открылась. Без стука и предупреждения.

Я уже обернулся, чтобы выставить беспардонного посетителя вон, но в кабинет управляющего маленьким разъяренным ураганчиком влетела дочурка, размахивая… это что, телефон?

– Папочка-а-а, ну, я как знала, сто тебя снова надо спасать! – выдала, нахмурившись, моя принцесса. – Вот ничего ты без меня не мозес сделать! – топнула ногой Ника.

А я в ступоре все еще таращился на розовый чехол телефона в руке у дочери, лихорадочно соображая: где я его видел. А видел я его сто процентов!

– Ника? Откуда ты здесь?

– Я всех налугала! – воинственно сложила бровки домиком дочурка.

– Кого всех?

– Ну, вот там, – неопределенно взмахнула рукой Доминика в сторону двери, – всех, кто говолит плохо пло тебя и нашу Анфису! Я скасала, сто если они будут много тлепать языком, то ты их уволишь. Плавильно? – кивнула моя принцесса, от чего кудряшки в хвостике задорно отпружинили.

Мелочь стоит и смотрит на меня своими голубыми глазами, хлопая длинными ресницами, а я прям чувствую, как с моей души свалился камень, все это время до невозможности сдавливающий что-то в груди.

– Правильно.

– Ну, вот, – говорит Ромыч, посмеиваясь, – а ты переживал. С такой защитой тебе вообще нечего бояться, Нагорный! И в огонь и в воду...

Ника охнула и обернулась, видимо, только сейчас заметив, что мы в кабинете не одни. Подпрыгнула на месте, радостно захохотав:

– Мой дядя Лома! Пливе-е-ет!

– Привет, моя шкода крестница, – раскинул руки Ромыч, разулыбавшись, подхватывая девчонку на руки. – Такая уже взрослая, прям аж плакать хочется. Куда ты так быстро растешь?

– Ну, сто ты, дядя Лома, мужчины не плачут.

– О как. Почему это?

– Потому сто вы бошие и синые, – чмокнула Ромку в щеку Ника, повиснув на его шее обезьянкой. – А ты по мне соскусился?

– Шутишь? Только из-за тебя и примчались вместе с новым зайцем, принцесса.