Мафиози и его мальчик (СИ)

Потом он заставил себя открыть глаза и в третий раз с того момента, как взял в руки письмо, прочёл:

«Если что-нибудь нужно – позвони». А. Дальше адрес - какой-то новый, Яр даже не сразу понял, что за район - и номер телефона, которого Яр тоже не знал.

Что-то было в этом, чего Яр не мог до конца осознать – будто весточка с того света. Новый номер, о котором Андрей зачем-то решил ему сказать.

Здесь, на зоне, был общий телефон. Андрей, наверное, должен был об этом знать. Но почему он решил оставить свой номер именно сейчас, Яр не мог понять.

Вернулся Сева, а Яр всё ещё держал письмо в руках. Что там, Сева спрашивать не стал – только прокашлялся и спросил с вернувшейся неловкостью:

- Пойдём?

- Куда? – Яр непонимающе посмотрел на него.

- Я бы в больничку… Но если не хочешь, то надо до обеда вещи перенести.

Смесь боли, злости, ненависти к самому себе снова накатила с головой, но вылилась почему-то совсем в другое:

- Слушай, Хрюня… Нахрена тебе это всё? Шёл бы к себе.

Сева вздрогнул и будто бы отодвинулся чуть-чуть, но не от страха, а почему-то ещё, но никуда не ушёл. Только молча продолжал на Яра смотреть.

Яр прикрыл глаза. Он прикармливал Севу, грел. Давал ему поручения и платил довольно хорошо. Но ему и в голове не приходило говорить с петухом или думать о нём.

Сейчас брезгливость мешалась с какой-то странной жалостью – то ли к Севе, то ли к себе, но он вдруг произнёс то, чего не говорил, наверное, никогда:

- Извини.

Яр поднял взгляд и снова посмотрел на Севу.

- Ничего. Но долго мне нет резона терпеть.

- Спасибо… За всё.

Сева кивнул и на секунду прикрыл глаза, стирая с лица последние тени обиды. А Яр вдруг увидел его как-то по новому – перед ним стоял совсем ещё молоденький паренёк. Необычно живой.

- Пошли, - Яр встал и, поморщившись от накатившей боли, поднял в руки одну коробку. – Поделюсь, если поможешь донести.

Они вместе перекладывали вещи Яра, и это казалось диким – из угла у окна, где у Яра было отгорожено несколько шконок, в угол у самой двери. Яр смотрел на ворох вещей, еды и одежды, которые непонятно как нужно было теперь здесь уместить – место под шконкой, которое не занимали обычно, теперь, похоже, предстояло занять ему самому. От этой мысли и от всей ситуации к горлу снова подкатила тошнота, и Яр посмотрел на Севу почти просительно, сам не зная, чего хочет от него. Яр так и не сказал это, но в его глазах читалось: «Не могу».

- Никто не может, - ответил Сева вслух и отвёл глаза. – Или ты думаешь, я педиком был рождён?

Яр помолчал, но через какое-то время, уже раскладывая блоками пачки с сахаром, произнёс:

- Я так не думал никогда. И вообще… против педиков не имею ничего.

- А я имею! – Сева с неожиданным вызовом посмотрел на него. – Имею, потому что… Потому что это всё… дерьмо… - он стукнул кулаком по стене.