Мафиози и его мальчик (СИ)

А в девушках, ну… Либо не вижу ничего, кроме крашеных волос, либо они слишком похожи на Риту и одним видом причиняют мне боль.

Странно, но никто из парней не напоминает мне Яра – наоборот. В постели я часто думаю, что секс, каким бы разнообразным он ни был, кажется мне таким же плоским, как все они днём.

То есть мне приятно, у меня отлично встаёт… У тех, с кем я спал – в основном это парни вроде Марка – приятные красивые тела. Я бы сказал, что это просто “не то”, но это слишком легко. Просто всё, что происходит в постели… какое-то жидкое. Пустое. Когда я имею их, мне хорошо – но мне не хватает силы, которая накрывала бы меня с головой. Когда кто-то имеет меня, мне это напоминает массаж простаты у врача – в одном конкретном месте мне вполне хорошо, но это как пить слишком слабый кофе. Тот же Марк изобретателен и внимателен, с какой бы он ни был стороны. В этом плане Яру до него далеко. Но мне всё равно кажется, что я будто бы занимаюсь сексом через толстый презерватив, и да, наверное, это просто “не то”.

После таких ночей Яр тоже не выходит у меня из головы. Я выбираюсь из постели, заматываю чем-нибудь бёдра, выхожу на балкон и курю. Из квартиры Марка виден мой дом – мы все тут живём недалеко. А вот Яра отсюда не увидеть никак.

С каждым днём я всё больше укрепляюсь в мысли, что должен что-нибудь сделать для него. Не знаю уже, поеду я к нему или нет, но одна посылка за зиму - это очень мало, если представить, что больше ему никто не присылает ничего. А я знаю, что это так. Эта сволочь умудрилась настроить против себя всех.

Думая об этом, я закусываю губу и отгоняю от себя мысли о том, как мне самому одиноко без него. И, наверное, я не так уж хотел, чтобы он сказал мне, что между нами не будет ничего. Я делаю вид, что хочу просто знать – должен я ждать его или нет. Но, честно говоря, если бы он сказал “Жди” – я бы ждал все десять лет.

Я закрываю глаза. Мне будет уже под сорок, когда он выйдет на свободу. Для меня сейчас этот возраст почти как смерть. Но я-то здесь, среди своих типа друзей. А он там, в четырёх стенах. И когда закончится срок, ему будет уже пятьдесят."

"Яр сделал много того, за что ему стоило бы сесть. Но мне всё равно почему-то не кажется, что он это заслужил.

Десять чёртовых лет… Да ещё за такое дерьмо.

Я снова думаю, что надо всё-таки поехать к нему. Или нет, до мая ещё далеко. Надо позвонить, написать, послать что-нибудь… Пока.

Я тут же одёргиваю себя. Просто представляю, как он читает, сидя на шконке, письмо подписанное “Андрей”. Или, что хуже, что его читает кто-то ещё.

Я уезжаю той ночью от Марка, не дождавшись утра, и вместо того, чтобы лечь спать, сажусь писать это чёртово письмо.

Постоянно лезет в голову дурацкое, сотню раз уже сказанное: “Люблю тебя”. Но я не буду писать его.

Сначала письмо получается длинным.