Мафиози и его мальчик (СИ)

Меня накрыла такая злость, что хотелось разнести к чёрту всю эту тюрьму. Единственное, чего я хотел от него в тот момент – это чтобы он сказал мне в лицо, что между нами ничего нет и никогда уже не может быть. Но даже этого он не захотел мне дать.

Я не знал, что делать. Проторчал там почти весь день. Потом собрал в сумку всё, что привёз с собой, и поехал к единственному человеку, с которым мог о Яре поговорить – к Люку."

"Люк меня, как ни странно, ждал. Меня постоянно удивлял этот мужик – он всегда будто бы знал больше других - и всегда молчал.

Я не спрашивал его, чем занимается теперь. Когда мы увиделись в первый раз после долгого перерыва, он сам сказал мне, что развёлся – но это всё, что он счёл нужным мне рассказать. Хотя принял, в общем-то, тепло. Так же, как и в этот раз.

Мы говорили. Говорили о Яре – и меня пугает эта мысль – как о мертвеце. Пили водку, которую я никогда не пил и никогда не пью, и вспоминали, каким он был.

Люк рассказывал своё, я – своё.

- Просто сволочь, - не сдержался я, когда бутылка уже подходила к концу. – Люк, ну как можно таким быть? Из всех возможных вариантов он выбирает не то, что самый худший… А тот, что ещё хуже его.

Люк усмехнулся и закурил.

- Это у него всегда, - сказал он. Он в этот вечер относительно много говорил, хотя и видно было, что говорить не привык. – Его ещё душманы любили за то.

Я покачал головой. Мне было нечего сказать. К моему стыду, после всего того, что было между нами, я Яра, похоже, абсолютно не знал. И это было странно – не знал, но чувствовал его. Как бывает, когда не видишь, но касаешься пальцами. И теперь, когда его отобрали у меня насовсем, меня продолжали мучить фантомные боли, будто я лишился руки.

Люк уложил меня спать у себя – уже наутро я протрезвел настолько, чтобы удивиться тому месту, в котором он жил. Дом он так и не отстроил – а если отстроил, то умудрился, видимо, потерять. Квартирка у него была небольшой, похожей на ту, в которой когда-то жил Яр. И Люк теперь жил в ней один.

Спрашивать я ничего не стал, потому что видел, что трезвый Люк не станет мне отвечать. Поблагодарил и молча отправился домой.

Принял душ и взялся за работу. Обида повисла в душе большим чёрным коконом, но отступила куда-то вглубь, так что я мог наконец сосредоточиться на работе.

И весь следующий месяц эта обида не девалась никуда – и наружу выходить тоже не хотела. Я почти физически ощущал приближение нового дня свиданий, до которого остаётся сейчас – когда я пишу дневник, ещё месяца два. И всё же до вчерашнего дня, когда я обнаружил эту чёртову куртку, моя уверенность в том, что я никуда не поеду, была абсолютно тверда.

Вечером заедут ребята забрать фотки. Можно будет снова напиться – и не этого прозрачного дерьма, а мартини или настоящего скотча, который, впрочем, я тоже обычно не пью.