Мафиози и его мальчик (СИ)

- Вы свободны, господин Журавлёв, - закончил прокурор, - если это потребуется, я готов провести ещё одну дополнительную экспертизу, чтобы доказать, что предыдущие показания Андрея Георгиевича Журавлёва были ложными. Я так же считаю необходимым предъявить ему соответствующий иск…

Андрей шёл прочь будто зомби, не глядя ни на кого.

Как и в прошлый раз, суд удалился на совещание, но на сей раз продолжился через час.

Судья наконец огласил то, чего все участники процесса подсознательно ждали уже давно:

- Виновен, - сказал он и ударил по столу молотком. – Ярослав Игнатьевич Толкунов приговаривается к десяти годам заключения в тюрьме.

Комментарий к

Обложечка к 4 части:

https://drive.google.com/file/d/0B3vX8Z5xv-3NYjUyV1R1eXN6dDQ/view?usp=sharing

========== Часть 4. Зона –––— Глава 61. ==========

16 марта 1999 года.

Странно возвращаться к этой детской тетрадке спустя сколько?.. Кажется, три года. И само решение кажется мне странным, несвоевременным, и то, что я, здоровый мужик, давно отвыкший писать от руки, буду что-то записывать в школьную тетрадь.

На самом деле, тетрадь, наверное, будет другой. В этой слишком много воспоминаний, которые мне хотелось бы спрятать от самого себя и никогда не вспоминать. Но ту, которую я куплю сегодня – если, конечно, не брошу эту дурацкую затею – я положу в тот же ящик стола, в котором лежит старая тетрадь.

Ещё мне странно, что эти записи, сделанные непонятно для кого и для чего, прошли со мной три квартиры и один дом – квартиру Яра на Таганке, его дом на Рублёвке, мою собственную первую квартиру на Щёлковской - и переехали сюда, на ВДНХ.

Специально я эту тетрадь не перевозил. Не знаю даже, выкинул бы или нет, если бы увидел, что она лежит в моих вещах – помню тогда, пару лет назад, кажется, ещё до Риты, а, может, и после неё уже – выкинуть тетрадь рука так и не поднялась.

С Ритой мы развелись. Последние бумаги удалось подписать зимой – хотелось закончить это и не возвращаться больше никогда."

"Я вообще заметил, что не люблю возвращаться назад – там, в прошлом, одна сплошная грязь и если я буду копаться в ней, то не смогу идти вперёд. Не люблю, но, похоже, возвращаюсь опять – стоило начать перебирать шмотки в преддверии весны, как в руки мне попала кожаная куртка, последний подарок Яра, и рана, казалось, закрывшаяся наконец, с новой силой начала болеть.

Каким надо было быть дураком, чтобы подарить мне эту вещь?

В этом весь Яр. Мне просто нечего сказать. Год за годом мучить себя и меня, делать вид, что между нами ничего – совсем ничего! – нет – чтобы затем перечеркнуть всё в самый неудачный момент.

Я пишу и невольно улыбаюсь, и это ещё более странно, чем всё, что происходит со мной сейчас. Потому что я абсолютно отчётливо помню, что Яр всегда приносил мне только боль.