Его любимая девочка

— Мне так плохо, — едва слышно проговорила я. В душе родилась боль, которая сменила гнев и раздражение. И я была не в силах ей противиться.

— Я знаю, — сказал Артур и поцеловал меня в висок. — Но это пройдёт.

Он вошёл в мою спальню и даже как-то бережно положил меня на кровать.

— Отдохни, а потом помойся, — какими-то безликими и равнодушными казались его слова.

Когда Джанабаев покинул комнату, я, морщась от боли, поднялась и подошла к двери. Ухватившись рукой за дверную ручку, со всей силой потянула за неё. Но та не поддалась. Заперто.

Прижалась спиной к двери и опустилась на пол, из глаз потекли слёзы. Я откинула голову и закрыла глаза. На время я в безопасности. Горячие и солёные слёзы струились из-под закрытых век и стекали по моим щекам, попадали на дрожащие губы.

Но не время было раскисать и предаваться жалости. Пожалеть себя я всегда успею, но только не сейчас.

Я должна быть сильной и должна найти выход из этого ада.

Главное сейчас — это получить возможность свободно передвигаться по дому. Мне необходимо усыпить бдительность Джанабаева, чтобы он поверил в мою покорность и желание остаться рядом с ним. И вот когда он поверит мне — я смогу сбежать.

Как именно сбежать?

Я уверена, что у него есть машина. Уж добраться до какого-нибудь населённого пункта на колёсах я смогу.

Я нашла в себе силы и поднялась с пола и направилась в ванную.

Включила воду в роскошной душевой кабине. Сделала её горячей, а потом покрутила и сделала горячей, насколько я могла вытерпеть.

Затем с настоящим наслаждением шагнула в душ и глубоко вздохнув, подставила тело и лицо под тугие и обжигающие струи воды.

Мне хотелось думать, что горячая вода отмывала и очищала меня. Мне хотелось, чтобы вода смыла с моего лица и тела эти мерзкие выделения и унесла прочь напоминания и первом сексе.

Взяла губку и, намылившись несколько раз, прислонилась спиной к стене, приподняла ногу, упёрлась ей в боковую стену и стала намываться между ног.

Зашипела от боли и невольно из глаз снова брызнули слёзы.

Всё там болело и саднило, но я остервенело, тёрла и тёрла, пока не ощутила, что уже начала сдирать кожу.

«Этот урод ещё и кончил в меня», — подумала с ненавистью. — «Господи, не допусти, чтобы я забеременела от него!»

Попыталась вымыться и изнутри, но моя плоть настолько опухла и болела, что даже касаться было больно.

Потом я вымыла голову, промыла волосы от засохшей спермы и натёрла тело до состояния, что кожа стала багровой.

Пять раз почистила зубы и прополоскала горло, но даже после этого, я стойко ощущала вкус Джанабаева.

После душа мне определённо было лучше, но я знала, что уже никогда не смогу ощущать себя по-настоящему чистой.

Сейчас у меня создавалось стойкое ощущение, что я сильно испачкана — физически и морально.

Сегодня я стала другой.