Его строптивая любовь (СИ)

Академия не ответила.

Лишь закрыв за собой входную дверь выдохнула. Башне решительно не подходит название «Хрустальная». Хрусталь — это нечто яркое, светлое, прозрачное, сверкающее, но никак не тёмное и жуткое. В какой–то момент я едва не призвала Тьму, чтобы было спокойнее идти, но поборола страх. Нужно привыкать, это мой временный дом.

На улице ярко светило солнце, щебетали утренние пташки, было безлюдно и восхитительно умиротворяюще. Я повела носом, уловив аромат сладкой выпечки, рассмеялась, окончательно избавляясь от нервного напряжения после спуска, и вприпрыжку побежала к поварихам, надеясь, что они меня накормят. Вопросы вопросами, а завтрак — по расписанию. Однако пробегая под открытыми нараспашку окнами столовой уловила интересный разговор и притормозила, хотя желудок и Огонёк настаивали на срочном приёме пищи и сообща бунтовали.

— Все стихии? Не может такого быть, — немного сонно звучал женский голос. Кажется, говорящая даже зевнула, позабыв о манерах. — Я понимаю, если бы она была родной сестрой Фогрейва, но девчонка из другого мира, если не ошибаюсь, немагического.

— Согласен. Крайне подозрительно, — ответил ей глубокий и сильный, хорошо поставленный мужской голос.

— Академия её приняла? — поинтересовалась женщина и вновь громко зевнула.

— Похоже, нет, — подключился к беседе ещё один голос, грубый и низкий, с очаровательной хрипотцой. — Ей отвели мансарду Хрустальной башни, там уже лет семьсот никто не жил, она же капризная и вредная, как проклятая на девственность демонесса, — грубо пошутил мужчина.

Раздался громкий хохот. Похоже, в столовой немало посетителей.

Стоять под окнами и подслушивать было не самой разумной идеей, учитывая разнообразие рас с хорошо развитыми инстинктами. Меня наверняка скоро засекут, особенно, если дам волю эмоциям, тот же страх в Эрмиде улавливает каждый второй. Сбегать тоже глупо. Решила идти завтракать, значит, иду и завтракаю.

Выпрямила спину, поднялась по лестнице, толкнула дверь в небольшое фойе, неспешно прошла по каменному полу, отмечая, как затихают голоса по мере моего приближения к гостеприимно открытым дверям столовой.

Огонёк неожиданно наполнил жаром плечи, солнечное сплетение и позвоночник, подсказывая, что я показываю не светскую уверенность в себе, а самую натуральную тревогу, а то и страх. Поблагодарила заботливого товарища, состряпала заинтересованную физиономию и с лёгкой улыбкой зашла в наполовину заполненное помещение столовой.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась с присутствующими и столь же неспешно пошла к линии раздачи, где стояло несколько человек, выбирая еду. Часть из них, судя по возрасту, была преподавателями или сотрудниками академии.