Его строптивая любовь (СИ)

— Да, ваше высочество, — склонившись в поклоне, проговорил морской змей и деликатно уточнил: — Или… Если Као–сар–Ди теперь принадлежит вам, как к вам правильно обращаться?

— По имени, — ответила я машинально, лишь затем сообразила, как опростоволосилась. — Поскольку мы знакомы лично, учимся в одной академии и дружим, — сильно преувеличила я значимость молодого человека для окружающих, чтобы защитить его ещё таким образом, а то мало ли что, тёмные — это тёмные, от них можно ожидать чего угодно, — тебе позволено обращаться ко мне дружески, без лишних титулов, когда мы находимся среди своих.

— Благодарю за доверие и… за всё! — Ликс вновь склонился в совсем не дружественном поклоне.

— Я так понимаю, ты оставляешь Ликса наместником Као–сар–Ди, — обратился ко мне отец, подсказывая порядок действий.

— Да, — ответила, проглотив «если можно». Не время давать слабину.

— Принимай клятву верности по древнему обычаю, — распорядился отец.

Вытаращила глаза, даже не представляя, как выглядит этот древний обычай, но куда более просвещённый Ликс тут же рухнул на колени, склонил голову и поднял руки, будто предлагая мне заковать его запястья в кандалы, нараспев начал читать слова настолько древней клятвы, что если бы я недавно не изучала книгу на древнем наречии, не поняла бы и половины текста, а так довольно быстро адаптировалась и поразилась невероятной красоте и образности заклинания.

Ликс клялся всеми стихиями, кровью, Тьмой и Светом, благодарил судьбу и всех присутствующих за спасение Као–сар–Ди, клялся перед жителями мира служить ему верой и правдой, давал обещания и благословлял меня. Его слова звучали так искренне, так чисто, что я едва не разрыдалась, устыдившись собственной слабости. И посмотрела на отца, желая получить от него подсказку, как следует ответить на столь проникновенную речь, но ожидаемо её не получила.

Мне претила принятая у сайрен рабская покорность, я не желала связывать руки Ликса, потому спросила совета у Као–сар–Ди и в ответ получила видение, после которого уверенным движением достала кинжал и вложила в протянутые ладони.

— В прежние времена ваш мир не признавал рабства и всегда хранил верность своему слову, — произнесла неожиданно величественно. Парень превратился в каменную статую, не веря своим ушам и боясь пошевелиться. — Опусти руки, я не стану забирать твою свободу. Вместо этого дарю тебе клинок своего рода вместе с пожеланием мира и процветания. Будь мудрым, справедливым правителем, не стесняйся спрашивать у достойных доверия совета, говори с миром, цени жизнь, береги себя. Я верю, что твоя любовь к Као–сар–Ди поможет тебе стать тем самым правителем, о котором будут слагать легенды.

Я говорила в полнейшей тишине.