Его строптивая любовь (СИ)

А то, что творится внутри, некоторые присутствующие отлично считывают — слишком опытные и умные, мне пока до них далеко и, как бы я ни тужилась, как ни пыталась, всё равно в настоящий момент закрыться от них не смогу, значит, не буду тратить на это время и силы.

Ликс подошёл ко мне и замер, гордо подняв голову. Он так же, как и я, отлично понимал, что сейчас свершится страшное, и готов был умереть достойно. А я поняла, что даже через весь холод Тьмы не могу сдержать негативных эмоций. Что бы ни сотворила раса матери, мир и населяющие его жители ни в чём не виноваты, более того, они сами — жертвы. И тот же Ликс… Да, он не был абсолютным добром, наверняка совершал ужасные поступки, но он делал для своего родного мира то, что мог в сложившихся обстоятельствах, не сдавался. Даже сейчас он всё ещё надеется… на меня.

Я слишком часто обманывалась, слишком много доверяла людям и нелюдям, ошибалась в них, разочаровывалась, но сейчас, увидев ненавистного мной прежде няшку–обаяшку в истинном образе, ощутив безумно сложный коктейль его чувств, неожиданно успокоилась. По–настоящему. В один момент. Раз — и я словно другой человек, разумный, твёрдо уверенный в себе. И дело не в скользящей по венам Тьме, дело в том, что я чувствую, что права именно я.

Да, они — древние, опытные, сильнейшие, но отравленные жаждой мести, пропитанные ненавистью ко всему связанному с сайренами. Может, в их глазах я совсем дитя, но устами младенца, как говорят на Земле, глаголет истина, и сейчас я как никогда чувствую, что должна во что бы то ни стало отстоять свою позицию, любой ценой сохранить жизнь невиновным.

Обернулась к отцу. Мы познакомились недавно и провели совсем немного времени вместе, но только с ним я впервые в жизни почувствовала океан заботы, тепла и любви. Любви той уникальной, не требующей ничего взамен. Абсолютной, безусловной родительской любви, о которой столько мечтала. Не материнской, да. Но отцовской. Ничуть не менее значимой. В моём случае — единственно возможной.

Разве откажет он мне, если я попрошу? Он ведь чувствует мои эмоции и слышит мысли, знает, что я не капризничаю, как маленькая девочка, а искренне хочу спасти ни в чём неповинных созданий и прекрасный, наполненный силой мир, который не виноват в том, что его избрали сайрены для своего проживания.

— Подари мне этот мир, папа. Я хочу, чтобы он жил. Пожалуйста.

— Есть древний закон справедливой платы. Я готов отказаться от мести ради тебя, но ты должна заплатить тем, кто очистил этот мир от скверны, — не моргнув глазом, ответил повелитель огненных тёмных.

Ответ прозвучал так гладко, словно уже был заготовлен. Выходит, я права: меня слушали и услышали.

Кивнула папе, обернулась к Маэстро, тёмным дамам и Маро.