Его личная звезда. Дилогия

Ирида бросилась к нему, остановившись в полушаге и негромко, стараясь выровнять вдруг сбившееся дыхание, спросила:

- Чем... чем мне тебе помочь?

Ведь она должна же была ему помочь?! Должна…

Взгляд темно-синих глаз не с первой попытки, но всё же сфокусировался на ней.

- Давай в купальню... Откроешь?

- Да! Да, конечно!

Ирида подбежала к выгравированной картинке и начала искать выступ. Но тот, как назло, куда-то подевался.

Легкая испарина выступила на лбу Ириды, от волнения руки стали сами не свои. Пальцы не слушались.

- Звезда, ты снова меня не внимательно слушала? - в его словах не было упрека. Лишь усталость. И оттенки, похожие на доброту.

Ирида до боли прикусила нижнюю губу и сосредоточилась. Черт! Вот и этот проклятый выступ! Теперь нажать и повернуть вправо! Два раза...

Невидимый механизм скрипнул, поддаваясь. Ирида не стала дожидаться, когда дверь отъедет в сторону полностью, бросилась к Богдану.

Тот, оценив её порывистость, выставил руку вперед.

- Не подходи близко, - рыкнул он, - шипы могут быть отравлены.

- Отравлены? - стены вместе с полом пошатнулись.

- Не факт. Но могут.

- С кем же ты бился?

- А хрен его знает, - честно признался Богдан и криво улыбнулся. В его глазах плескалась боль, Ирида видела, как по его лицу и шее катились крупные капли пота.

Она тоже постаралась в ответ улыбнуться.

- Содержательный ответ.

- Правдивый.

- Чудо-юдо невиданное?

- Ага.

Пошатываясь, Богдан направился в купальню. Ирида, не отрывая взгляда, следила за ним. Какой же долг он выплачивает Чужому, что тот волен заставить Богдана выступать на ринге? Стас как-то обмолвился, что в Зоне Отчуждения устраивают бои без правил, активно работает тотализатор. И что среди зрителей встречаются не только отбросы общества, осужденные. А те, кто стоит на верхушке власти. Мол, там, где кровь и смерть, всегда водятся большие деньги.

Славинский в деньгах не нуждался. Тогда что двигало им?

Ирида поспешила за Богданом, и замерла, стоило ей только войти в купальню.

Богдан перестал её стесняться, решил, что она должна привыкать к нему истинному. Со всеми вытекающими последствиями. Он, тяжело дыша, сгорбившись, глотая кровь и давя в себе рык, приводил тело в привычный для человеческого глаза вид. Запускал внутри себя особые механизмы, прятал железные пластины, что служили лучшей кольчугой. Заставлял мышцы сжиматься, уменьшаться в объемах.

Было больно.

Привычно.

Он видел, что Ирида за ним наблюдает. И затаенно, с придыханием, ловил любые оттенки чувств, что отражались на её лице. Страх, волнение и... отсутствие брезгливости. Она смотрела на него, сопереживая."

"Непривычная теплота пробралась к сердцу Богдана и заполнила его. Пришлось прикрыть глаза, чтобы справиться с незнакомыми ощущениями, которые сейчас могли сыграть злую шутку.