Его игрушка

О разводе он не подозревает и вряд ли одобрит, но… Тут только руками можно развести. Под гнетом возраста дед Джейсона немного согнулся, да и голова порядком поседела, но в принципе выглядел достаточно крепко для восьмидесятилетнего человека.

Я упала к нему в объятия, искренне улыбаясь. Чувствовалось, что только он ко мне относился действительно искренне. Мишель волком смотрела, глаза Камиллы бегали с одного лица на другое и обратно.

— Ты так похорошела, — отметил отец Джейсона. Люк Сторн. Симпатичный мужчина в дорогом костюме и с приятной улыбкой. А еще ходок, алкоголик и тунеядец. Он бы и ко мне, то есть к невестке (и ко мне, и к Дэйдре в принципе) под юбку залез, если бы Джейсона не боялся. У них были натянутые отношения. Дед тоже сына не любил. Харви Сторн был душкой, и красивым женщинам прощал многое, а вот мужчина должен быть добытчиком. Джейсон его надежда, а на сына давно рукой махнул.

Подали аперитив и закуски в виде крохотных бутербродов с лососем и канапе с итальянской прошутто. Я пила розмариновую воду с капелькой хереса; Джейсон предпочел бренди — настроение в семейном гнезде у него не улучшилось, и он даже не старался скрыть это. Да, влюбленную пару мы не изображали. Мы были женатой парой, уставшей друг от друга, но все же парой.

Через двадцать минут мы переместились в столовую. Сервировка, как в мишленовском ресторане: серебро, хрусталь, тонкий фарфор. Одних вилок три штуки, хотя подали первым густой бостонский суп. Я сидела рядом с мужем, но меня как будто не было: нет, Джейсон был вежлив и предупредителен, не игнорировал меня и не делал вид, что я невидимка, просто в его заботе было что-то нетерпеливое — он не хотел со мной возиться, не желал, чтобы я в принципе была рядом. Что же, взаимно: я тоже не стремилась быть здесь, но, возможно, хотела быть рядом с ним, совсем чуть-чуть.

— Дэдэ, как ягненок? — поинтересовалась Камилла.

— Превосходно! Давно так вкусно не ужинала!

Она улыбнулась с гордостью — да ладно, мы все, и даже я, знали, что она не сама его готовила. А вот у кухарки руки золотые.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На десерт подали домашний трюфельный торт с мороженным, клюквенным соусом и мятой. Хорошо, что семейные встречи у нас раз в месяц — иначе моей талии грозило бы полное исчезновение. После ужина мужчины удалились на террасу: покурить и выпить. А я осталась в не самой дружелюбной компании: Мишель откровенно меня недолюбливала, насчет матери Джейсона я тоже не обольщалась. В мужской компании мне как-то спокойнее было — там меня ненавидел только муж, но к его нелюбви я привыкла и даже чувствовала некую стабильность и защищенность. Вот такой парадокс.