Его игрушка

Палец погладил складочки через гладкий шелк, затем по-хозяйски смял ткань и принялся исследовать внутренний мир моей промежности: Джейсон раздвигал чувствительные нижние губы и массировал клитор, обводя по кругу. Я краснела и бледнела от стыда и от удовольствия, которое получала от порочных ласк. Мне казалось, я слышу влажные звуки, с какими его один затем и второй палец входили в меня. Хорошо, что миссис Чамберс стояла к нам спиной, лишь слегка повернув голову.

— Доброй ночи, — пожелала она и вышла на этаж ниже нашего. Я практически сползла по стенке — ноги дрожали, а внутри все плавилось.

— Что ты за человек… — шепнула, когда Джейсон сгреб меня и подхватил на руки.

— Я не человек, — ответил он и накрыл мои губы своими. Мы так и шли по мягкому ворсу темно-вишневого ковра. Я обнимала ногами его поясницу и пила мед с его губ. Платье сползло с плеч, открывая грудь, и полностью оголило бедра. Если нас увидят — шок обеспечен, но я успокаивала свою стыдливость тем, что мы все-таки женаты. Нам можно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Парадная дверь отворилась, когда член Джейсона уже был во мне. Он громко захлопнул ее и впечатал меня в стену. С влажными шлепками входил и выходил, впиваясь в шею зубами. Завтра будут следы. Его следы. Джейсону можно. Ему все можно.

— Тебе хорошо?

— А-аа, — выдохнула я, захлебываясь неожиданным оргазмом. Джейсон подхватил меня под ягодицы и, донеся до толстого ковра в гостиной, уложил на пол. Я лежала с голыми бедрами, в мокрых трусиках, в сиянии страз и кристаллов — довольная и счастливая. Джейсон делал меня счастливой. Обижал, оскорблял, унижал, но именно с ним я чувствовала себя женщиной, желанной и нужной. Да, у меня стокгольмский синдром, любовь к мучителю. А у него, интересно, что ко мне? Вероятно, я всего лишь неплохо удовлетворяла его сексуальные вкусы и потребности, но иногда этого достаточно. Я не стремилась попасть в его сердце. Я не собиралась оставаться в нем. Нет, вру, хотела. Конечно, хотела. Очень.

Джейсон полностью разделся. Его член напряженно покачивался, с тяжелой, налитой кровью головкой, в тусклом свете ночника блестевший от обилия моих соков. Мне захотелось взять его в рот. Я встала на колени и потянулась к застежкам платья.

— Оставь! — велел Джейсон. Он обхватил мою грудь, крепко сжимая, и провел головкой по губам. Я приняла его с удовольствием, на всю длину, часто дыша и убирая зубы. Какой же он огромный! Но я уже начала привыкать: к размеру, вкусу, запаху мужскому. Моя ладонь осторожно мяла мошонку, а язык вылизывал головку.