Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Самое отвратительное, что может быть в этом мире, это вовсе не демоны, вырвавшиеся из ада, а трусливые твари, которые натянули на себя человеческую кожу. Растворившись в толпе, эти звери, следуя своим низменным инстинктам, ради собственного выживания скажут и сделают что угодно.

А если потом их призовут к ответу, они будут виновато блеять:

— Я просто хочу жить. Я так слаб и беспомощен. В чем моя вина?

Раньше он верил, что все те, кого он приютил в своем доме, хорошие люди, у которых просто недостаточно сил, чтобы защитить себя. Но он ошибался. Сегодня прятавшиеся за масками звери, наконец, сбросили свои человеческие личины, показав свои истинные безобразные ухмыляющиеся морды… Но как же хорошо они прятались и притворялись… слишком хорошо…

Князь вовсе не хотел проливать кровавые слезы ради неблагодарных скотов, но эти твари были слишком хитры, так хорошо спрятались среди хороших людей и теперь злорадно хохотали над бессилием Чу Сюня.

«Тебе придется спасти всех нас! Если уберешь защитный барьер, мы утащим за собой всех тех, кого ты действительно хочешь защитить. Виновные и невинные, в ад отправимся все вместе!

Можешь умирать от омерзения, но раз уж ты решил быть благородным, иди до конца! Это же ты здесь хороший человек! Это твой выбор! Так изволь пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти всех. А если откажешься, значит ты лжец и лицемер, и все твои слова о благородстве и высоких целях не более чем мусор!»

Как наяву он слышал, как эти люди кричат и хохочут:

«У тебя нет выбора! У тебя нет выбора!»

Чу Сюнь будто попал в центр шторма гневных голосов и споров. Запрокинув голову, князь подставил лицо хлещущему дождю и холодному ветру.

Боги, неужели небо стало светлее.

Ливень уже смыл кровь со ступеней храма, когда Чу Сюня и тех, кто его защищал, связали и повели к алтарю. Пленив князя, который так долго защищал их, эти люди раздувались от гордости и ощущения собственного могущества. Это все выглядело одновременно так трагично и нелепо, ведь Чу Сюню было достаточно произнести одно простое заклинание, чтобы связывавшие его веревки превратились в пепел.

Однако он этого не сделал, продолжая поддерживать защитный барьер над городом, даже чуть раздвинув его.

В Линьане уже пролилось слишком много крови. Сам же он не хотел никому мстить и лишать жизни невинных.

Этот тонкий золотистый барьер все также защищал и тех, кто черной неблагодарностью отплатил за доброту, и тех, кто защищал его до конца. Когда они вошли в храм, призрачный князь все еще не принял своего истинного воплощения. Из черного чада свечи материализовалась темная размытая фигура, черты которой все еще были неразличимы.

— Почему ты не убрал барьер! — голос был полон ярости, когда Князь призраков обратился к невозмутимому Чу Сюню.