Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

— Хватит болтать, — прервал его Мо Жань. — У тебя слишком мягкое сердце! Если ты продолжишь, я начну плакать от жалости к тебе.

— А-Жань, а тебе не кажется, что Учитель достоин жалости? — спросил Ши Мэй с теплом в голосе, предназначавшемся явно не Мо Жаню. — Он гуляет под этим маленьким зонтиком потому, что всегда одинок и никто не хочет идти с ним рядом... Вот почему даже если Учитель иногда строг со мной и наказывает меня, мне все равно. Я просто вспоминаю его мокрое плечо...

Мо Жань ничего не сказал, но кончик его носа слегка покраснел, а на сердце как будто упал камень. Это смутное чувство одиночества... он даже не был уверен, кому именно он сейчас сопереживает.

— А-Жань, могу я задать вопрос тебе?

— Ну, если хочешь, спроси.

— Наш Учитель правда так противен тебе?

Мо Жань ошеломленно выдавил:

— Я…

— Он тебе не нравится, верно?

Хотя взгляд Ши Мэя оставался таким же мягким, сейчас он как нож пронзал его насквозь. Застигнутый врасплох, Мо Жань внезапно потерял дар речи.　　

В этом странном оцепенении он не нашел в себе сил кивнуть или покачать головой.

— Эй, я задал тебе вопрос, не так ли? Ты хочешь уйти от ответа. Почему бы это?

Видя, что Мо Жань совершенно потерян и не знает, что сказать, Ши Мэй отступил, решив не давить. Он непринужденно рассмеялся:

— Я просто спросил наугад, не принимай это на свой счет.

— Эм… ладно…

Мо Жань успокоился и посмотрел сквозь завесу густых ресниц на лицо Ши Мэя, такое же прекрасное, как полная луна.

Первоначально своим третьим вопросом он хотел прояснить, нравится ли Ши Мэю он сам. Однако после этого разговора настроение было безнадежно испорчено и губы не хотели складываться в нужную фразу.

Мо Жань неожиданно для себя выпалил:

— Он просто мой наставник, не более чем учитель, неважно, нравится он мне или нет.

Скрытый в тени Чу Ваньнин ясно слышал эти слова. Его ресницы слегка затрепетали, совсем как крылья смертельно раненной бабочки.

Некоторые вещи как зеркало в сердце: даже понимая истинное положение вещей, ты держишься за призрачную надежду. Но когда от правды не убежать, тело становится невесомой рыбкой, дрейфующей в толще воды, а сердце тонет камнем в бушующем море. Возможно, осень в этом году пришла слишком рано, но Чу Ваньнин вдруг почувствовал, что промерз до костей.

Мо Жань и Ши Мэй все еще тихо разговаривали. Он закрыл глаза, знакомая легкая тошнота снова накрыла его.

Чу Ваньнин почувствовал себя измученным и повернулся, чтобы уйти.

Однако через несколько шагов осенний ветер донес до его ушей голос Мо Жаня, и он невольно остановился.

Юноша наконец задал Ши Мэю свой третий вопрос:

— Ты сказал о Сюэ Мэне и Учителе, а теперь скажи и обо мне.