Хранительница его сокровищ

Тут дело не понять куда выруливает, а им — всё бы гляделки!

Встали и вышли. И Солнце с ними, как говорится.

Агнесса как ждала, чтобы они ушли. Вошла, заперла дверь, налила вина.

— Много ещё осталось неприятного?

— Завтрашний день решит всё.

— Я буду ждать. И молиться.

Он дотянулся и поцеловал её. Хорошо, что хоть один человек в целом свете будет завтра его ждать. И молиться.

4.3 Когда отчаянно хочется чего-то

Тилечка молча выслушала приказ госпожи Элеоноры, преподававшей магию ухода за собой, кивнула и вышла в коридор. Вот ведь не было печали! Не успели вернуться, а её уже натыкали носом во всё, во что только можно!

И ходит-то она растрёпой, и смотрит не так, и вообще чего это в штаны вырядилась, сестра её и то лучше себя ведёт и своё место знает! Уж конечно, попробовала бы Розалия здесь вести себя, как дома, полетели бы от той Розалии клочки по закоулочкам, как говорит госпожа Элизабетта! Выгнали бы и всё, и пошла бы обратно в отцовский дом, и то если его ещё никакие соседи себе не заграбастали. И жила бы там одна на то, что сама заработает в таверне дядюшки Надзарио, пока не попалась бы опять какому-нибудь дурному аристократу, которому всё можно. Не совсем же глупая, вот и сидит тише воды, ниже травы! А она, Тилечка, просто не успела переодеться с дороги, потому что стоило зайти в Обитель, как сразу посыпались претензии и задания.

Но одно точно — в путешествии было лучше. Она уже привыкла, что вокруг весело и радостно, и даже когда нужно бить тёмных тварей, то все делают это тоже со смехом и верой в себя, и во всех, кто рядом. А здесь — на неё то и дело косились, и девчонки в её бывшей комнате, и служки постарше. Одна из них, Баттистина, прямо чуть ли не к стенке её прижала — а что это, мол, господин Фалько с той пришлой госпожой вместе ходит? Да хочет и ходит, тебя не спросил, так ведь и ответила. А могла бы — молнией в немытую рожу. Уж конечно, госпожа Элизабетта несравнимо лучше этой Баттистины, это и дураку слепому ясно, а господин Фалько — не слепой и не дурак, вот совсем.

Тилечка молча поднялась наверх и заглянула в их с госпожой Элизабеттой комнату. Тихо, темно, нет никого. Наверное, они будут ночевать в комнате господина Фалько. И ладно. Надо пойти, узнать — не нужно ли чего.

За эти полтора месяца она уже привыкла быть девочкой Тилечкой, подающим надежду магом. Тихая и скромная ученица Аттилия, выкупленная из беднейшей семьи рыбацкого квартала, была какой-то другой. Кажется, меньше и мягче, ей было проще перетерпеть, прикинуться незаметной, сделать вид, что не расслышала каких-то грубых слов или несправедливых оценок. Сейчас хотелось доказать всем, что они не правы, а на самом деле всё не так, и она хорошая! Но здесь никому не было дела до того, хорошая она или нет.