Хранительница его сокровищ

Она услышала, как он забрался под плащ, что-то там себе расправил, а потом почувствовала большое тёплое тело сзади.

— Кладите руку как удобно, — проговорила тихо. — Которая перевязана.

— Как удобно, говорите, — из-за спины долетел тихий смешок.

Рука ожидаемо легла поверх её плеча и бока и чего там ещё, нашла её ладонь и переплела пальцы. Где-то на шее ощущалось дыхание, а потом и губы легко коснулись её кожи за ухом. Было тепло и спокойно. Глаза закрылись. День наконец-то закончился.

3.23 Лизавета рвёт и мечет, а потом печёт пироги

Утро началось странно. Нет, не плохо, скорее — непривычно. Тёплое объятие и близкое дыхание. И, кажется, негромкий разговор.

Лизавета сосредоточилась на словах и проснулась окончательно. Говорили об упаковке разбросанных с ночи вещей — Сокол и, кажется, Джованни, да, он из молодёжи самый мобильный по итогам вчерашнего вечера. Вроде, ещё Галеотто, но он пока не настолько вписался в компанию, чтобы Сокол гонял его паковать какие-то вещи.

Открытые глаза подтвердили, что устроилась она у него под мышкой, его здоровая рука обнимает её, а её голова — просто на нём сверху, и слышно, как бьётся сердце — глухо и размеренно.

— Госпожа моя? — тихо спрашивает он, отослав Джованни.

— С добрым утром, — улыбается она.

День, начавшийся вот так — хорош, и никаким иным просто быть не может.

— Надеюсь, что так, — усмехается он. — Снаружи хотя бы сухо.

— Это хорошая новость. Значит, можно сходить умыться на речку, вчера я только слышала, что она где-то здесь есть, — Лизавета тянется, обхватывает его рукой и наталкивается кончиками пальцев на что-то странное.

Чего там никогда не было и быть не могло. Тёплая кожа вдруг переходит в холодную, почти мраморную поверхность. Видимо, её взгляд выражает всё то, что рвётся с языка, потому что Сокол снова усмехается:

— А это плохая новость. Для меня, во всяком случае.

— Что с вами? — дремота исчезает без следа, сердце начинает бешено биться.

— Я подозреваю действие заклятья, наложенного на меня нашим недоверчивым другом Астальдо. Вчера мы расстались уже после заката и до рассвета не воссоединились на близкой территории. Я не знаю, как считается расстояние — только ли в единицах длины, или же ещё в каких-то естественных преградах — реках там, горах или чем ещё. Я не изучал подобные заклинания и не слишком представляю их действие. Но понимаю, что для того, чтобы жить дальше, мне необходимо оказаться в Кодоньо. Формально, полагаю, до заката, но фактически я бы не отказался попасть туда как можно скорее.

— Это… явление, оно сопровождается ощущениями? — Лизавета не знала, как лучше спросить.

— К сожалению, да, и достаточно неприятными.

— И вы ничего не говорили, а я тут у вас сплю, — растерялась она.