Хранительница его сокровищ

— Госпожа моя, — вот умел он так смотреть, по-доброму и вместе с тем очень завлекательно. — Он, конечно, знает всё это, но так же не уверен в том, что делает, как и все мы. Он очень боится проиграть.

— Глупо идти в такое дело с людьми и не доверять им, — продолжала упорствовать Лизавета.

— Вот тут соглашусь. Но мы такие, какими нас создало Великое Солнце. Так случилось, что нас троих свёл этот артефакт, значит, это было нужно. А кому и для чего — увы, вряд ли об этом написано в тетради Астальдо. Знаете, давайте завтра с ним об этом поговорим. Расскажем, что его записки на нас всё равно что сами из мешка выпрыгнули, и мы не удержались от того, чтобы взять и прочитать. И пусть он расскажет всё, что думает.

— Он опять пошлёт нас в пешее эротическое путешествие, да и всё, — пробурчала Лизавета.

— Как вы сказали? — улыбнулся он.

— Вы же не тёмная тварь, чтобы вам называть вещи своими именами, — улыбнулась в ответ она.

— Не хотелось бы, — покачал он головой. — Ладно, давайте спрячем эту штуку до завтра, а сейчас уже пора будить Мартелло. А нам — спать.

— Очень правильное дело — спать.

Лизавета почистила зубы, умылась, а потом снова выбралась ненадолго наружу. Вернувшись, огляделась — где тут спят-то?

Тилечка, скажем, спала между болезными Руджеро и Серафино, и последний даже подсунул руку ей под голову. Ок, что там есть ещё? В углу храпит брат Василио, и оттуда же выбирается к костру Мартелло, ещё в одном завернулись в плащи Джованни и Галеотто. В третьем навалены вещи, а четвёртый открыт всем ветрам. И посередине — куча сена.

— Госпожа моя, — раздался вкрадчивый голос возле самого уха. — У меня есть очень ценная вещь.

— Какая же?

— Плащ. Он устроен так, что сгодится в качестве одеяла. А ещё он сухой и тёплый.

— И правда, ценность. И что?

— Я предлагаю разделить его с вами. Вот скажите, где ваш плащ?

— Вон лежит, весь мокрый.

— Ерунда, посушим, — Сокол поднял плащ, разложил на той самой куче сена посреди сарая, и стал водить по нему руками. От мокрой ткани поднимался пар.

— Уже не мокрый, проверьте.

— О да, спасибо.

— Из двух сухих дублетов можно сделать нечто под голову. А накрыться — моим большим сухим плащом. Годится?

— Думаю, да. Отлично.

Ей было немного не по себе, но она подумала, что посреди сарая, в котором спит ещё куча людей, можно тоже только спать. О нет, она бы не отказалась, если не только, но без зрителей. Поэтому — спать. Развернуться на бок от костра и спать.

Мокрые сапоги и чулки были разложены, чтобы сохли, а на ноги надеты домашние носки. После чего уже можно было забираться под плащ, он вправду был восхитительным. Сокол ещё где-то ходил и что-то говорил Мартелло, а потом добрался до их сена.

— Спите, госпожа моя?"

"— Честно говоря, почти, — она и вправду успела задремать.

— И хорошо.