Хранительница его сокровищ

За центральным столом травила байки под вино большая компания горожан обоего полу, в углу ели осьминога двое дорого одетых мужчин, в другом — три хорошеньких ярко накрашенных девицы строили глазки троим парням. И ещё кто-то приходил, кто-то уходил, дверь всё время хлопала.

— А у владельцев таверн вроде как и не праздник? — пробормотала Лизавета.

— Зато гарантированно не уснут, — пожал плечами Сокол.

Им протёрли стол и приготовили лавки, и Тилечку усадили на одну сторону стола, между Антонио и Руджеро, а Лизавету напротив, и с её левого бока сел Альдо. На стол побросали перчатки и шляпы, Лизавета откинула капюшон. Вернулся Серафино — его отправляли гонцом к Лису, сказал — сейчас придут. Одну сторону лавки предусмотрительно оставили свободной.

— Что желают благородные господа? Кольца кальмаров, жареная рыба, крабы и креветки, только днём выловленные каракатицы в соусе из собственных чернил и без оного, — нахваливал свою еду трактирщик.

Он был упитан и аккуратен, а поверх белого фартука золотился диск. Мол, чем попало не накормлю, не бойтесь.

— Что вам угодно, госпожа моя? — тихо спросил Сокол, наклонившись в её уху.

— Не знаю. Присоединюсь ко всему, что будет заказано.

Пока мальчишки спорили, появились Лис, Крыска и… Раньеро. Решил не оставлять своих гостей без присмотра?

— Это мои гости, плачу за всё, что будет съедено и выпито, — Раньеро грохнул на стол звякнувший мешочек.

У него тоже поверх чёрного бархата золотился диск — крупный, рельефный, на нём что-то было изображено и что-то написано. А Лис вообще мог надеть свою мантию — подумала Лизавета. Точно никто бы с тварью не перепутал! Как они хоть выглядят-то, эти тёмные твари, которых все боятся?

Пока местные девушки тащили на стол тарелки, стаканы, ножи-вилки, соль и перец (ещё отметили — смотрите, у нас даже перец! И красный, и чёрный!) и блюдо с хлебом, Альдо взглянул на Лизавету с улыбкой и спросил:

— Госпожа Элизабетта, а расскажите, как у вас празднуют Перелом года?

И ясное дело, его поддержали все!

— Рассказывайте, — улыбнулся Сокол, он по-прежнему держал её левой рукой за талию.

Впрочем, они сидели очень плотно, и заметно не было.

— Знаете, что поразило меня больше всего? — спросила Лизавета. — Даже не ваша паранойя про тёмных тварей. А то, что у вас нет снега, ни крошечки!

— Вы живёте на севере, госпожа? — спросил Раньеро, по обыкновению впиваясь в неё взглядом.

— Нет, я живу в резко континентальном климате, там нет моря, холодная зима и жаркое лето. А весна — не когда цветочки цветут, а когда снег начинает таять, — пробурчала Лизавета. — И ещё — у вас нет на весь город ни одной ёлки, понимаете? А у нас Новый год без ёлки — это не Новый год!

— А что надлежит делать с ёлкой? — изумился Сокол.

— Наряжать.