Хранительница его сокровищ

Подолгу без мужа, без какого-то определённого занятия — это ж выдержать надо.

— Вы думаете? — он удивился. — Но ведь все так живут. Опять же, с ней были наши дети. Мальчики — до определённого возраста, а дочь — до её смерти, Софии тогда только исполнилось шестнадцать. Если бы наша вторая дочь выжила, ей тоже сейчас было бы шестнадцать. Как вашей Тилечке. Я учил бы её магии, и ещё — как правильно выбирать поклонников. И гонял бы от неё бездельников и дураков. А потом нашёл бы ей хорошего мужа.

— Не бездельника и не дурака?

— Именно. И который был бы готов уважать мою дочь всю жизнь, даже если страсть остыла.

— У вашей Софии муж именно такой?

— Да. Не мог же я отдать её кому попало, — усмехнулся он. — Я получаю известия о её жизни достаточно часто — и от неё самой, и от других людей, близких к ней. Ничто не даёт мне повода заподозрить зятя в плохом к ней отношении. Впрочем, я его предупредил, что если у меня появится хоть малейшее подозрение — я церемониться не буду.

— И… что вы с ним сделаете?

— Убью, — спокойно пожал он плечами. — У него два наследника, мои внуки, оба маги, чудесные мальчишки. Его владения без присмотра не останутся.

— С вами лучше не ссориться, — улыбнулась она.

— А зачем со мной ссориться? Со мной надо дружить, — подмигнул он. — Это выгодно.

— Это ещё и очень приятно, — Лизавета отважилась посмотреть ему в глаза.

Он взял её руки и поднёс пальцы к губам.

Дверь гостиной распахнулась настежь, оттуда высунулись аж три головы. Уставились на них с любопытством. Джованни, Руджеро, Тилечка.

— А сказка будет? — спросил Руджеро самым умильным тоном, на какой был способен.

Да-да, сказка. И платье само себя не дошьёт.

Лизавета и Фалько разняли руки, улыбнулись друг другу и пошли в гостиную.

3.8 Лизавета узнаёт о возможности кражи со взломом"

"На следующее утро Лизавету снова никто не будил, и проснулась она уже хорошо так засветло. Воды умыться ей оставили с вечера, и можно было неспешно привести себя в порядок. Ладно, голову мыть уже завтра, завтра здешний Новый год. А пока — надеть прекрасное, любимое, незаменимое, единственное и прочая чёрное платье и хотя бы накраситься. Да-да, она начала вспоминать, что когда-то каждый день ходила на работу и перед тем красилась. Хотя бы ресницы, тени и выровнять тон лица. И блеск на губы, чтобы не сохли.

Вчера засиделись допоздна. В гостиной в этот раз никто не спал, и дружная компания никому не мешала. Сначала Лизавета и Тилечка шили, причём Тилечка додумалась применить к длинным муторным швам какие-то несложные магические действия, и иголка начинала очень быстро шуровать по ткани сама, нужно было только задать характеристики шва — как ложится нить, сколько нитей ткани отсчитать, в каком месте узора тесьмы делать прокол.