Его единственная

Снова вернулся в комнату и включил телевизор. Ни есть, ни спать не хотелось.

«Дожить бы как-то до разговора с Юлькой, — подумал Блинников и тут же осознал, что не измена Юльки его потрясла больше всего. Не ее вероломство. Она никогда не казалась ему подлой или алчной… Но стоило представить рядом другого мужчину, намного старше, влиятельнее и богаче, как пережимало горло от негодования. Если бы муж… А тут старый пердун… Сама она точно под него не легла. Значит, принудил… Как они все говорят? Сделал предложение, от которого нельзя отказаться?

«Что же тебе такое предложили, девочка? — натужно вздохнул Блинников, невидящим взглядом косясь в телевизор. А там Брэд Питт и Анджелина Джоли строили из себя супругов-суперагентов. Рушили все вокруг, а потом целовались.

— Мать вашу за ногу, — выругался Крепс. — Почему я накинулся на Юльку с обвинениями, а не выслушал спокойно? Что ж меня так скрутило-то? — поморщился он, прикрывая глаза, и тотчас увидел заснеженное кладбище в Никифоровке, куда на следующий день после травмы Александры Андреевны он приехал с Беком и Асисяем. Вспомнил Юльку, следившую за ними и ее друзей-идиотов, забывших девчонку на кладбище. Будто наяву снова брел среди мелких оградок и все боялся провалиться в сугроб и напороться на что-то острое. Хватало и генеральши, пластом лежавшей в клинике нейрохирургии. И не было сил смотреть на застывшее от горя лицо Бека, истово разгребавшего сугробы и все пытавшегося понять, обо что ударилась головой его жена. Блинников вздохнул натужно и, открыв глаза, уставился в экран, телевизора. Там уже шло какое-то ток-шоу. Мужики называли друг друга на «ты» и орали друг на друга, а ведущий делал вид, что их разнимает. Крепс поморщился.

Алена настояла купить какую-то гигантскую плазму, и теперь Крепсу показалось, что он вместе со своим диваном лежит прямо в студии."

"— Идите на фиг, придурки, — пожелал он ораторам и, щелкнув пультом, закрыл глаза. Снова привиделась Никифоровка и Юлькины разбитые коленки. Может, уже тогда он запал на нее и оттого сердился, когда Асисяй с Беком называли ее вороной.

«Пожар, а потом и ранение развели нас навсегда, — подумал Дима. — А поди ж ты, Димулька, — улыбнулся он, вспоминая о сыне. — Может, ради тебя твоя мама простит твоего глупого папашу. Ребенок считает отцом другого человека, — пронеслось в голове, и Крепс поймал себя на мысли, что есть какое-то несоответствие. Ускользающее и очень важное. Что-то в этой истории не строилось. И со стороны вся конструкция напоминала карточный домик. Потяни за одну карту, и все разрушится. Только вот беда, Дима Блинников понятия не имел, за какой угол дернуть.

Подскочив, он вышел в кухню, включил свет, собираясь закурить, и вдруг понял, что даже не хочет прикасаться к Алениной пачке.