Я его достану!

В лучшем случае спихнет замуж.

— Уверены, что она не выходила из номера? — уточнил я на всякий случай, хорошо помня, как вылавливал Изабеллу в ночных клубах, куда она пыталась пробраться при первой же возможности.

— Совершенно точно. Вам дать ключ от номера?

— Пока нет.

Она, на удивление, открыла сразу. Со всклокоченными волосами и опухшими от слез глазами. На какое-то время даже показалось, что она уже все знает. Но первая же фраза все расставила по своим местам.

— За что ты его так ненавидишь? Почему не пустил улететь с ним?

— С кем, Иза? — Я сел в кресло, не до конца понимая, как ей рассказать про отца, который только что успешно перенес операцию. Ведь нас клятвенно заверили, что все самое страшное позади. — Что случилось?

— Я ее терпеть не могу! Уволь ее! Ладу! Она меня ненавидит. Из-за нее я тут ночую. Одна! Я люблю его! Понял?!

— Лада — сотрудник моей компании и выполняет мои распоряжения. Ты никуда не полетишь без меня. Это было мое решение, Изабелла.

— Ты сказал, что я имею право выбирать! Когда папа нашел Лео, я не хотела замуж за него. И ты меня поддержал! А сейчас?!

Она перешла на крик, губы тряслись, из глаз полились слезы. Снова истерика.

— Я всегда на твоей стороне, малыш.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Врешь! Ты даже не захотел с ним поговорить! Зачем тогда обещал с ним познакомиться? Он очень переживает, что ты его не примешь. Ваня — очень чуткий, чистый, он лицемерие душой чувствует. Ты ему делаешь больно, а убиваешь меня!

— Вот как?

— Мне плевать, что он бедный! Ясно? Я люблю его, моих денег нам на всю жизнь хватит! Я и папе тоже об этом скажу, когда он поправится.

— Иди ко мне, Изабелла!

Она даже не думала подчиниться. Стояла как истукан, пока сам не подошел и не обнял.

— С папой уже не получится поговорить, малыш. Кирилл не смог перенести операцию. Мой отец звонил….

Она застыла в моих руках, а я не представлял, какая реакция сейчас последует.

— Папа? Не перенес операцию?

Голос удивленный, значит, еще не поняла, не осознала. Она в детстве научилась мастерски уходить в себя и не реагировать, не впускать в себя то, от чего ей может быть больно. Врачи объясняли это серьезной психологической травмой, которую она получила маленькой.

— Не перенес. Нам надо лететь к вам домой. Сейчас же.

Она кивнула головой, взгляд стал стеклянным. Первый раз такую реакцию я видел у нее, когда умер ее старший брат Костя. Две недели пребывала в прострации, пока Кирилл не догадался вызвать специалиста.

— Иза… — Я усадил ее в кресло. — Сейчас я помогу тебе собрать вещи, нам закажут билеты, но выезжать из гостиницы надо через полчаса максимум.