Бухгалтер Его Величества

Так, в полном молчании, мы и выходим в сад.

И только тут она дает волю возмущению.

– Неужели вы не понимаете, ваша светлость, что все ваши идеи не поддаются никакому разумному обоснованию?

Ого, у нее, оказывается, есть свое мнение, и она даже не боится высказать его? Ее щеки розовеют от гнева, и кожа уже не кажется болезненно-бледной."

"– Мне говорили, что все американцы – сумасшедшие, и теперь я склонна с этим согласиться. Я знаю, что в вашем обществе деньги ставятся превыше всего, но у нас, в Тодории, гораздо более важным является совсем другое – ум, честь, благородство.

Милая наивная девочка. Ей легко рассуждать о благородстве – она растет в королевском дворце, и все ее желания исполняются, стоит ей только высказать их. Она понятия не имеет, откуда берутся деньги.

– Но разве вы не слышали, ваше высочество, что ваши брат и дядя отнеслись к моему предложению с пониманием? – возражаю я.

Мне не хочется с ней спорить, но она не оставляет мне выбора.

– Брат? – усмехается она. – Да он согласится с самым безумным предложением, чтобы добиться вашей благосклонности. Думаете, он верит в то, что вы разбираетесь в том, в чём не могут разобраться наши министры? Не будьте смешны! Вы интересуете его исключительно как женщина.

Теперь, кажется, краснею я. На это мне возразить нечего. Боюсь, в этом она права.

– Только не думайте, что этот интерес продлится долго, – ехидно продолжает она.

Мне кажется, ей еще слишком рано рассуждать о таких вещах. Но говорить ей об этом я не собираюсь.

– Вы не верите в настоящие чувства? – сама не знаю, зачем я это спрашиваю.

Ее брови взлетают вверх.

– Король не может проявлять настоящие чувства к женщинам, стоящим ниже него по положению, – тоном учительницы младших классов заявляет она.

Она явно хочет меня оскорбить. Мне даже жаль ее разочаровывать.

– Благодарю вас за предупреждение, ваше высочество, – как можно любезнее отвечаю я. – Этим вы избавляете меня от меня от многих душевных страданий.

И радуюсь, когда вижу недоумение в ее взгляде.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍35. Аукцион

Как я и ожидала, предметы искусства ажиотажа среди участников аукциона не вызывают. Нет, все картины покупаются, но по ценам, лишь ненамного превышающим начальные. Коллекцию табакерок принца Этьена, кстати, покупает герцог де Жуанвиль.

Все ждут основных лотов, и когда взявший на себя роль аукциониста месье Дюбуа объявляет первый из них – танец англез – собравшиеся оживляются.

Начальная цена – сто ливров – сразу взлетает в несколько раз. За танец борются и женщины, и мужчины.