Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

В довесок ещё на серебро прикупил несколько дюжин тушек птицы и фураж для лошадей. Два дня над соломенными крышами хат из труб клубился кислый кизячный дым. Хозяйки под присмотром интендантских пекли караваи, и егеря наконец-то перешли с сухарей на хлеб. Дымила на окраине станицы у оврага и кузня, где люди Афанасьева правили металлические полосы для полозьев саней, крепёж, сбитые в пути подковы и прочее.

Пятого февраля полк убыл в сторону Буга, к достаточно большому селу Фёдоровка, где ниже впадающего в Южный Буг Гнилого Еланца была традиционная зимняя переправа. Погода благоприятствовала переходу — хорошо подморозило, и роты шагали по плотно натоптанной дороге.

— Знакомые места начинаются! — радовались на переправе ветераны. — Мы когда Буг от турки держали, досюда частенько добегали. А там вон, за Гнилым Еланцем, у нас караульный холм был, с которого мы окрестности оглядывали. Ещё немного — и скоро уже дома, в Николаеве будем.

В Фёдоровском решили не задерживаться и после ночёвки устремились по идущей вдоль реки дороге на юг. До конечной точки всего перехода оставалось около сорока вёрст.

Глава 8. Дома

Колонна прошла по деревянному мосту через Сухой Еланец и устроила привал за рекой. Алексей забрался в опустошённые фуражирские сани и прямо тут черпал из котелка разваренное дроблёное зерно. Испечённый в Фёдоровском хлеб закончился, и он откусывал серые, отогревшиеся и размякшие в вареве сухари.

— Господин полковник! — Из-за соседних саней вышел Осокин и, увидев, что командир ещё не отобедал, смешался. — Прощение просим, Алексей Петрович, я, пожалуй, позже к вам подойду.

— Пустое, Тимофей Захарович, — кивнул Егоров, — доедаю уже, — и скребнул ложкой по дну. — Чего сказать-то хотел? — Он отложил котелок в сторону и блаженно потянулся. — Ну?

— Да я как бы от всего общества, господин полковник, — смущённо ковырнул ногой снег командир роты. — Мои разведчики ведь почти все из бывалых егерей. Многие здесь на Буге ещё до войны служили. Во-от, попросили к вам подойти и поинтересоваться, нельзя ли нам без ночной стоянки дальше быстрым маршем идти? Ну-у, это чтобы скорее до Николаева добраться?

— Так ведь ещё вёрст тридцать, Захарович, до него? — лукаво сощурился Алексей. — Неужто же не вымотались за долгую дорогу? Это ведь до утра тогда придётся по самой темени топать. А так бы заночевали себе в поле и потом спокойно, после обеда уже бы к городу подошли.

— Да это ничего, это дело-то привычное, господин полковник, ночью идти, — пожал плечами старший разведчик. — Нет, вы, конечно, сами смотрите, просто уж больно ребяткам побыстрее дойти охота. Ну а прикажете в поле ночевать, так оно и ладно, в поле ночевать — оно дело нам, конечно, привычное.