Ее сводные монстры

- Бубочка, Геренал, цыц!

Команда не действует, они у нас пока невоспитанные. Машу рукой на щенков и бегу к мужу.

Николас невозмутимо достает из шкафчика полупустую ребристую бутылку с черно-белой этикеткой. Скручивает крышку и плещет виски себе в лицо, на разбитый нос.

Просто как ребенок.

- Перестань, - отбираю бутылку. - Обработаем.

- Какая заботливая жена, Николас, - комментирует Тина. Расселась за столом, в руках держит сотовый. Ее детина пристроился позади, замер статуей.

Кажется, такие даже разговаривать не умеют. Как в фильмах, сопровождает всяких важных шишек и ему отрезали язык, чтобы не болтал лишнего.

- Николас, звони, я жду, - поторапливает Тина и постукивает ребром телефона по столу. - Давай, дорогой. Либо так. Либо плати.

- За что платить? - стою на носочках и брякаю дверцей шкафа, достаю аптечку. Роюсь в бутыльках. И с ваткой спешу к мужу.

- Материнский капитал, - Тина невозмутимо поглаживает живот. - Надоело мне ждать у моря погоды. И терпеть. Смотреть, как ты моего мужчину уводишь и оставляешь ребенка без отца.

Я не верю ей. Той, кто вино хлещет чаще, чем я, и поет о беременности.

Падаю на колени перед Ником, который уселся на диван. И смоченной ваткой осторожно касаюсь его носа.

- Очень больно? - шепчу.

- Безумно. Спасите, доктор, - говорит он.

И улыбается.

Как-то…замираю с ваткой, наши лица так близко, его улыбка - она порочна настолько, мне кажется уже, что вокруг никого нет, мы одни, и я стою тут перед ним на коленях в белом коротком халатике, и сейчас он расстегнет брюки и скажет провести осмотр члена.

- Любишь меня? - он хоть и улыбается, а смотрит серьезно, на мою суету, мое волнение. - Надо почаще по морде выхватывать, лапушка.

- Мы вам там не мешаем? - возмущается Тина.

- Нет, - Ник ведет ладонью по моим стянутым волосам и становится прежним - распущенным и влюбленным, чувственным, тем самым младшим Рождественским, который обожает вредную еду, скорость, драки, крутые машины, красивых женщин. - Тина, что хотела? - усилием отводит взгляд от меня.

Растерянно мну в пальцах ватку, смотрю на его разбитый нос. Пахнет виски, капельки спиртного стекают на пухлые губы.

Он облизывается.

- Что я хотела? - переспрашивает Тина и грохает по полу табурет, когда она поднимается. - Вы в отеле устроили оргию. Виктор был в вашем номере. И Арон тоже. Есть записи с камер, они уже у деда. И он в бешенстве, Николас. Либо звони братьям. Либо плати. Мне нужны деньги на ребенка.

- А дед знает, что ты нас шантажируешь? - обрабатываю лучший на свете нос.

Мой голос ровный.

Но я словно коленями на горохе стою.