Пленник ее сердца

Она открыла было рот, но он поднял руку, призывая ее к молчанию, и заявил:

Он в одиночку нес на плечах бремя ответственности за шесть имений, громадное состояние семьи и этот самый дом, и пора было употребить власть.

– Я не знаю, какие еще занятия ты уготовила для мисс Симмз на сегодняшнее утро, но все дальнейшее будет происходить с моего разрешения и в моем присутствии. Больше никаких тайных покупок, никаких сюрпризов в виде белых платьев или игры на бокалах. Я ясно выражаюсь?

– Да, – смерив сына презрительным взглядом, ответила герцогиня.

– Хорошо. – Грифф потер ладони. – Так что у нас сегодня на повестке дня после музыкальных представлений? Что бы там ни было, я с вами. Еще один поход за покупками? Уроки этикета? Очередная попытка приобщить девицу к искусству и культуре?

– Благотворительность, – отрезала герцогиня.

– Благотворительность?

– Сегодня вторник. Мы направляемся в воспитательный дом. Я посещаю его каждый вторник.

Воспитательный дом. Приют. У Гриффина все опустилось внутри. Провести день в сиротском доме у него не было ни малейшего желания.

– У тебя всего неделя на то, чтобы облагородить мисс Симмз. Почему бы не пропустить этот вторник?

– Потому что посещение приюта – мой долг. Мы обязаны делать благие дела для тех, кому в жизни повезло меньше, чем нам. Кстати, – добавила герцогиня, слегка приподняв бровь, – это и твой долг тоже.

Теперь он начал понимать, к чему она ведет. И ему это не слишком понравилось.

– Вообще-то я вспомнил: сегодня поехать с вами никак не смогу.

– В самом деле? Почему же?

– У меня важная встреча.

Герцогиня недобро прищурилась.

– С кем это, интересно?

– С… – Гриффин небрежно взмахнул рукой. – Это неважно. Кое-кому нужно срочно со мной увидеться. Управляющему имением.

– Так он ведь в Камберленде.

– Я хотел сказать, с поверенным – подумываю урезать твое содержание.

– Прекрасно, – невозмутимо сообщила герцогиня. – Тебе не придется ничем жертвовать. Контора нашего поверенного находится в Блумсбери, как раз напротив воспитательного дома.

Грифф тяжело вздохнул: день не задался с самого утра.

Полину ждало очередное потрясение. В Лондоне, похоже, даже сироты жили как короли.

Воспитательный дом размещался, можно сказать, во дворце – в зеленой ухоженной усадьбе за величественными коваными воротами. Внутри здания просторные залы и даже коридоры украшали картины и скульптуры. Потолки были такими высокими, что у Полины заломило шею, когда она рассматривала потрясающей красоты роспись. Впрочем, эта боль была ничто по сравнению с той, что причинило ей равнодушие Гриффина.

Она не могла на него смотреть после унижения, которое испытала.