Пленник ее сердца

– Слушала нашего деревенского учителя музыки, и все. Он давал уроки у нас в «Быке и цветке».

– У вас природный музыкальный дар, – заметила герцогиня. – Вам бы не составило труда научиться играть на любом музыкальном инструменте, нужна лишь практика.

– Правда, ваша светлость? Но у нас нет времени… – Полина так и не закончила фразу, заметив стоявшего в дверях Гриффина.

У него было меньше секунды на то, чтобы принять решение: либо его поймают с поличным, и все, включая мать, увидят, что он не может отвести глаз от мисс Симмз, и поймут, что им владеет похоть, либо он сделает то, что научился делать мастерски, – спрячет все свои чувства под маской прожженного цинизма.

По правде говоря, выбора у него не было.

Циник – он циник и есть.

И Гриффин принялся аплодировать – медленно, самодовольно ударяя в ладоши в наступившей тишине.

Робкая, подкупающая своей искренностью улыбка давно сползла с ее лица, а он все хлопал и хлопал.

Еще один, последний хлопок… и ленивое замечание скучающим тоном:

– Браво, мисс Симмз. Настоящий класс. Вам непременно удастся выделиться в толпе дебютанток.

Полина смущенно опустила голову.

– Это же пустяк, безделица. Старый трюк, которому я научилась в таверне. Знаете ли, иногда посетителей бывает мало, вот я и… Герцогиня спросила, умею ли я музицировать… Это все, на что я способна.

– Может, вы и пивными кружками умеете жонглировать? Или сворачивать салфетки в форме шутовских колпаков?

– Я… нет, не умею. – Она положила вилки на стол.

– Прошу прощения… – пробормотала Полина и опрометью выбежала из столовой через ближайшую к ней дверь.

Грифф уставился на то место, которое она только что покинула. Он не думал, что она примет сказанное им так близко к сердцу. Она ведь хотела стать преуспевающей неудачницей или нет?

После того как Полина покинула импровизированную сцену, взгляды всех присутствующих обратились к нему, и в глазах каждого, от герцогини до последней поломойки, читалось возмущение.

Хиггс прочистил горло, умудрившись даже в этот звук вложить осуждение.

Господи! Он утратил их преданность. Так-то вот.

– Вот уж действительно, – сказал Грифф, вальяжно прислонившись к дверному косяку, – буря в стакане воды. Вы служите мне не один год, а некоторые и не один десяток. Я вас когда-нибудь обижал? Повышение жалованья каждый год. К Рождеству – подарки. Выходные дни. Мисс Симмз постучала вилками по стаканам, и вы все перешли на ее сторону?

– Вы слуги, так что нечего здесь торчать: идите… служить.

Слуги, один за другим, мрачно прошествовали в коридор, оставив Гриффина наедине с матерью.