Ее последний герой

Может, заглянешь как-нибудь и расскажешь?

И, умелая стерва, кончиком острого жаркого языка чуть дотронулась до его мочки.

Он вздрогнул, сглотнул слюну и хрипло ответил:

– Загляну, а то как же! Тебя пропустить – просто грех!

Домой они вернулись в разных настроениях: она – в замечательном («Все было так вкусно! А торт ты попробовал?»), он – в отвратительном. Решил разговор отложить на завтра.

А назавтра она сообщила ему о беременности. И разговор не случился. Потому что очень обрадовался известию и твердо решил, что на всех наплевать. В конце концов, они счастливы!

А к той актрисе он, разумеется, заглянул. Спустя пару дней – пережив первую радость от будущих перемен в семейной жизни. «Бывшая подруга» его не разочаровала – такая была… гуттаперчевая, словно циркачка.

А настоящая циркачка случилась чуть позже, года через два. И тоже была гибкая, стерва! Даже гибче балерины, что была перед ней. Правда, недолго встречались, всего-то раз пять. Да и бог с ней.

Сына назвали Артур. Так звали Ирминого отца, давно обрусевшего латыша.

Мать из Ирмы получилась тоже отменная, немного сумасшедшая. Как орлица над орленком – это как раз про нее."

"Он тогда много времени проводил в экспедициях – именно в те годы он много, почти без перерыва снимал. Приезжая домой, умиленно наблюдал одну и ту же картину: воркующая жена и маленький сын, точная его копия. Мальчик его боялся: только привык к отцу – и снова приходилось отвыкать. Городецкий видел, как, растворенная в сыне, жена почти его не замечает. Приехал? Здорово! Проходи и располагайся! Голоден? Сейчас накормлю. Она не отказывала ему во внимании, но внимание это было каким-то рассеянным. Он отчетливо понимал, что у Ирмы – своя жизнь, в которой ей уютно вдвоем с сыном. Что делает мужчина, который чувствует себя слегка лишним? Вот именно. Он заводит очередной роман.

Счастливая жизнь Городецкой Ирмы оборвалась на трассе. Они торопились на море, вели машину поочередно. Наступила очередь Ирмы. Он мирно спал на заднем сиденье, а рядом возился пятилетний Артур.

Когда, несмотря на уговоры матери не делать этого, мальчик открутил ручку заднего окна, Ирма резко обернулась, чтобы остановить расшалившегося сына. Если бы… Если бы он не заснул так крепко… Если бы расшалившийся сын послушал мать и отпрянул от раскрытого окна… Если бы навстречу не несся грузовик с похмельным водителем, ехавшим с поминок кума… Утешало одно: Ирма, не почувствовав боли и ничего не поняв, умерла мгновенно, в долю секунды.

Артур от удара упал на него, и оба не получили ни синяка, ни царапины. А кто подсчитает кровоподтеки душевные…

Мальчика забрала сестра Ирмы, одинокая художница, жившая в подмосковном Пушкине. А он пробил картину в Чехословакии. Довольно легко, его тогда все жалели.