Её двойная тайна (СИ)

В Питере я была впервые, и из окна автомобиля мало что смогла увидеть. Но всё же поняла, что город очень красивый. Возможно, когда-нибудь, когда мне нечего будет бояться, я вновь сюда приеду. И смогу насладиться всем его великолепием. А пока… Пока мне нужно быть предельно осторожной.

Было решено, что пока нам с мамой делают документы, мы поживём у Олега Николаевича и его семьи. Он любезно предложил нам это, и мама согласилась. Светиться в гостиницах мы не хотели.

Жена Олега Николаевича встретила нас очень радушно. Накрыла стол, выделила отдельную комнату. И все три дня, пока мы были у них, создавала для нас уют. За что мы ей очень благодарны. Хотя нам было очень неудобно от того, что мы свалились им как снег на голову.

— Антонина, девочки, — услышали мы, как нас зовёт Ольга Вадимовна, — приходите обедать, стол накрыт.

— Спасибо, но не стоило, — засмущалась мама, — мы и так вам уже надоели.

— Это с чего это вы взяли? — улыбаясь, спросила она. — Напротив, я очень рада вашему появлению. Дети у нас выросли, разлетелись кто куда. Вот мы и коротаем с Олегом время вдвоём. Нет, мы конечно и путешествуем и ведём активный образ жизни. Но вот гостей с каждым годом становится всё меньше и меньше. Так что вашему появлению я очень рада. К тому же, вы семья Володи. А ему я очень благодарна, если бы не он, сгорел бы мой Олежа в том проклятом автомобиле. Помню, как Владимир сам тогда пострадал, но друга спас. После того случая их дружба ещё крепче стала. Жаль только, что он погиб так рано! — после этих слов мы все замолчали.

Прошло уже много лет, но у каждого из нас в сердце жила боль от потери папы. И каждый из нас при воспоминании о нём переживал её вновь и вновь.

— Поэтому сейчас это самое малое, что мы может сделать для вас, — продолжила Ольга Вадимовна.

После обеда мы расположились в гостиной, где продолжили разговаривать на разные нейтральные темы. За этим занятием нас и застал Олег Николаевич.

— Ну что, девочки, вот и ваши новые документы, — он протянул нам паспорта, в который лежали так же и билеты. — Теперь вы обе Белозёрские. Здесь ещё билеты до Краснодара, рейс завтра утром.

— Ну, вот и всё, — грустно вздохнула мама, — нет больше Романовых, — и опустила глаза.

Я подошла к ней и крепко её обняла. Как же я сейчас её понимала, и мне было так больно, что виной всему была я. Что не поняла, не разглядела.

— Ничего, доченька, — мама погладила меня по руке, — думаю, папа бы всё понял.

Мама права, папа бы, несомненно, нас понял и помог. К тому же он всегда будет жить в нашем сердце, будь мы Романовы или Белозёрские. А сейчас нам нужно думать о другой, новой жизни, которая развивается у меня в животе.

Утром мне нужно было уезжать в командировку, поэтому я ещё с вечера завёл будильник на четыре часа. Но проснулся я гораздо раньше.