Её двойная тайна (СИ)

Никто за мной не ухаживал, и я просто не знаю, как должно всё происходить?! — задала я вопросы не то маме, не то самой себе.

— Что по мне доченька, так у вас всё слишком быстро происходит, но слушать ты должна только своё сердце! — мама обняла меня. — Только ты вправе решать свою судьбу, а права ты или нет, только время покажет!

— Я боюсь ошибиться, боюсь страдать, — честно признаюсь я. — Боюсь обжечься!

— Доченька моя, — мамуля заботливо гладит меня по голове, — без этого никак нельзя. Будут и слёзы и разочарования. И ошибки будут, это жизнь. И поверь, мне первой хочется уберечь тебя от всего этого. Но, к сожалению это не возможно.

— Поэтому сейчас слушай своё сердце, — мамуля заботливо поцеловала меня в макушку, — а права ты или нет, только время покажет!

Я понимала, что мама права. Что сейчас никто не сможет мне сказать, правильно я поступаю или нет. Но выбор я должна сделать сама.

Я люблю Романа, и это моя первая настоящая любовь. Любит ли он меня, я не знаю. Но сейчас мне с ним хорошо, легко и уютно. Я благодарна ему за то, что он с пониманием относится к моим страхам и желаниям. Благодарна за его терпение.

Я не спала всю ночь, всё время думала о предложении Белинского. И к утру приняла решение, как мне сейчас кажется правильное решение.

Утром, несмотря на бессонную ночь, я встала довольно рано. Приняла душ, сама приготовила нам с мамой завтрак. Потом стала собираться на работу. Мне не терпелось увидеть Рому. Прошло всего несколько часов, а я уже скучаю.

Но вот заветное время настало, я вышла из подъезда, собираясь идти на работу, но меня уже ждал Роман.

— Доброе утро, родная! — поприветствовал он меня, едва я вышла из подъезда.

— Рома? — удивилась я.

— Я по тебе очень скучал, — прошептал он мне на ухо. — Жду не дождусь, когда мы будем жить вместе, и мне не нужно будет никуда тебя отпускать.

Он обнял меня и нежно прижал к себе, а потом стал целовать.

— Рома, давай не здесь, — засмущалась я. — Соседи могут увидеть.

— Ну и что, пусть смотрят, ты практически моя жена, — не унимается Белинский, продолжая меня целовать. — Моя и только моя!

Да и действительно, пусть смотрят. Почему я должна скрываться от них. Я ничего такого не делаю. Я сейчас так счастлива, что мне кричать об этом хочется. И я отбрасываю все страхи и предрассудки и тоже начинаю его целовать.

— В обед ничего не планируй, — говорит мне Белинский, когда мы уже едем с ним в машине, — поедем с тобой в ЗАГС подавать заявление. Надеюсь паспорт у тебя с собой?

— Да, он всегда со мной, — отвечаю ему я. — Рома, — обращаюсь я к нему, ещё имея некоторые страхи и сомнения, — а ты уверен, что мы с тобой не торопимся?

— Уверен, — успокаивает он меня, взяв за руку. — На все сто процентов уверен.