Её двойная тайна (СИ)

Ты не против?

Я-то не против, но вот только как мама на это всё отреагирует? Мы в последнее время с ней так мало видимся, разговариваем лишь по телефону, обмениваясь дежурными фразами и вопросами, о самочувствии друг друга. Но я знаю, что она вчера вернулась домой из командировки, и начальник ей дал отпуск на две недели, чтобы потом она с новыми силами приступила к своим обязанностям на новой должности.

Что ж, придётся мне маме сегодня всё рассказать, чтобы вся эта история для неё не стала сюрпризом завтра.

Мы с Белинским подъезжаем к моему дому, он снова, как галантный кавалер помогает мне выйти из машины, вручает мне шикарный букет цветов, купленный по дороге. А затем провожает к подъезду.

— Спокойной ночи, солнце, — он сначала целует меня в кончик носа, словно маленькую девочку, а потом в губы. — Я люблю тебя! — тихо шепчет он мне на ухо и от этих слов становится так тепло на душе.

— Спокойной ночи, — шепчу я в ответ, — я тоже тебя люблю!

Мы ещё немного стоим с ним и просто смотрим, друг на друга, и лишь потом я ухожу в подъезд. Хотя признаюсь, хочется вернуться и утонуть в объятиях любимого.

— Мама? — удивляюсь я, увидев маму в прихожей.

— И кто это нас провожал? — не скрывая улыбки, интересуется она.

— Это Роман Аркадьевич, — начинаю глупо оправдываться я, мой начальник.

— А начальник ли? — продолжает мама пытать меня с улыбкой. — И давно начальники такие букеты дарят и до подъезда провожают, я уж про поцелуй молчу.

— Ты что, всё видела? — в ужасе осознаю я, что видеть это могла не только мама, но и соседи.

— Ладно, — мама берёт у меня цветы, — мой руки и иди ужинать, а я пока цветы в воду поставлю.

И вот я уже сижу на кухне и за обе щёки уплетаю мамину еду. Всё-таки, где бы я не была, какие бы изысканные блюда я не ела, но ни одно из них не может быть так приготовлено, как у мамы. Будь то, даже банальная манная каша.

— И давно это у вас? — интересуется мама, когда я уже пью чай.

— Нет, не давно. Мама, — решаюсь я выдать главную тайну, — он мне предложение сделал! — сообщаю я и показываю ей руку, на которой красуется подаренное колечко.

— А не слишком быстро всё у вас развивается? — спрашивает мама.

— Не знаю, — глупо жму плечами, ведь сама понимаю, что мама права.

— Ты сама-то его любишь? — продолжает допрос мамуля.

— Люблю, — честно признаюсь я. — Но всё равно как-то тревожно.

— Почему? Он обидел тебя чем-то?

— Нет, он ухаживает за мной. Цветы, подарки дарит. Говорит, что любит, ни в чём не торопит.

— Тогда в чём дело? Почему ты боишься? — не понимает она.

— Не знаю, мам, — я жалобно смотрю на неё, словно она должна знать причину моих страхов и сомнений. — Может просто потому, что я никогда никого не любила, и никто не любил меня.