Единственный (СИ)

— Да, я… быстро…

Опять еле-еле расслышал, но следующим залпом она вскидывает ко мне лицо и с реактивным выхлопом просит:

— Можешь сделать так, чтобы они отстали? И от меня, и от моего брата. Я… я тебе заплачу.

— Заплатишь?

— Да… деньги…

Мой рот непроизвольно улыбается. Это самое тупое, что я слышал в этом году, но не суть. Выражение моего лица позволяет ей быстро врубиться в нелепость ситуации и поменять направление. Не сбавляя оборотов, говорит:

— Я буду выгуливать твою собаку. Или кофе тебе носить. Пироги печь. Я… буду тебе должна. Буду в долгу. Хочешь, распишусь кровью? Ты… ты можешь мне помочь?

Количество хлынувших на меня эмоций — зашкаливающее.

Яна сглатывает слюну, смотрит и громко дышит.

Могу ли я ей помочь?

После небольшого тупняка говорю:

— Возможно.

— Я сделаю все, что захочешь, — произносит. — Просто помоги. Пожалуйста.

Этим словом сам я крайне редко пользуюсь. Почти никогда не пользуюсь. Но волшебство в нем определенно есть, даже, блядь, магия. Мне в голову не приходит его игнорировать, куражиться тоже.

Я смотрю на девушку перед собой и думаю о том, что у нее на шее жилка бьется.

— Сделаешь все, что захочу? — спрашиваю, подняв взгляд к ее лицу.

— Да.

— И что я могу хотеть, по-твоему?

— Я… не знаю… — прячет глаза.

Зато я знаю, но мы не в тупой мелодраме, чтобы натурой с нее брать. Мне есть с кем трахаться, как минимум, как максимум — я это делаю к обоюдному удовольствию, а не по принуждению.

Стучу пальцами по рулю. На часы смотрю. На телефоне входящее от Рафы. Читаю бегло: он ждет меня в кафешке отеля.

— Мне ехать надо, — сообщаю.

Она смотрит на меня. В лоб мне смотрит, как волчонок.

Взяв телефон с панели, снимаю блокировку и протягиваю со словами:

— Вбей свой номер. Яна.

Глава 14

Яна

Для человека, продавшего душу дьяволу, в зеркальном отражении я выгляжу чертовски обычно. За исключением прически, которую не носила с детства.

За спиной хлопает дверь женской раздевалки, и я вежливо улыбаюсь вошедшей посетительнице спортзала — пенсионерке в отельном халате, которая собирается поплавать в бассейне.

Переведя взгляд, снова смотрю на себя в зеркало.

Хоть у мамы и получилось вырезать из моих волос жвачку, а потом аккуратно лишить их половины длины, все равно пришлось сходить к парикмахеру. Вчера. После того как покинула машину Палача.

Ерошу пальцами челку, к которой все еще привыкаю. Я сама попросила, а теперь жалею!

Не нужно было ее отстригать, но уже поздно. У меня лицо изменилось из-за этого. Стало детским каким-то.

Сокрушенно выдохнув, закручиваю кран.

Лишиться волос — просто ничто в сравнении со страхом, который может заставить подгибаться колени. Страх бывает таким парализующим, что ноги не хотят бежать. Ни медленно, ни быстро. Никак.

Плечи передергивает.