Единственный...

В глубине сознания Агеластос понимал, что, если бы Чара убрала свои колючки и поманила бы его пальцем, он тут же забыл все. Прижал бы к себе и поцеловал. Вот только, она бы не поманила. Никогда.

А он зависимый от нее идиот с поломанным Чарой сознанием.

«Хорошо. Давай спор. Какая ставка?»

В это мгновение Кириан ощутил, как в груди всколыхнулось что-то. Отторжение и ненависть к самому себе, но он быстро задушил это.

«Ты себе недавно купил еще одну машину. Я тоже заказал себе новый джип. Давай ставками будут они. Так не свернем и не откажемся от спора»

«Хорошо» — Кириан кивнул, чувствуя, легкую пульсацию в районе виска. Голова начинала болеть.

На следующий день Агеластос узнал, что о споре уже было известно всем. Кто-то из ближайших друзей вчера видел Гатиса с Чарой и сегодня спросил у Иерона, что он делал с этой замухрышкой, на что был дан ответ, что они с Кирианом поспорили на то, кто из них у этой простушки будет первым.

Эта новость быстро пронеслась по всему университету и начала обсуждаться. Почему-то Кириан жутко злился и ярость смешивалась с негодованием, которые жгучими прутами опаляли мысли. Изначально он считал, что спор будет только между ним и Гатисом. Это только их дело и Кириану почему-то не нравилось, что теперь об этом знали все. Но, в итоге, Агеластос наплевал на внутреннее негодование. Ему должно быть безразлично на все это.

Вот только, почему-то понимал, что для него жизненно необходимо выиграть в споре. Более того, не позволить Гатису даже подойти к Очкарику. Первым будет он. Вариант проигрыша Кириант даже не рассматривал, ведь осознавал, что иначе это сожжет его. Только выигрыш и внутренне удовлетворение, после чего он забудет Очкарика.

Агеластос тем утром даже домой не заехал. Забрал машину и сразу в универ. Ему нужно было первым увидеть Чару и попытаться вести себя правильно.

Кириана хватило ровно на пару фраз. Он даже один раз улыбнулся, но не более.

Дальше последовали такие вопросы, как: «Почему ты без Иерона? Что такое? Гатис уже достаточно облапал? Больше не хочется?»

Потому, что, черт раздери, Кириан смотрел на губы Очкарика и вспоминал слова брата «она позволяла целовать». Из-за этого Агеластос злился как никогда раньше и был готов опять начать тереть ее губы. Мысленно именно это он и делал, после чего брал Чару и сам целовал, чтобы на ее губах были ощущения, только его губ.

Не так. Кириан вел себя не так. Если все так продолжится, он проиграет и первым будет Гатис, ведь ему Чара позволяла себя целовать. Кириан и так проигрывал, но все равно жестко грубил ей, задавая, раздирающие его душу вопросы. Был в ярости и не мог себя сдержать.

А еще не был в состоянии понять, спал ли он хотя бы час за последние двое суток. Мозг вскипал и Кириан уже был на грани. Ему следовало поспать.