Далекий мой, единственный...

 – Они могут заменить Игоря с Мариной? Юльку я попрошу пожить на даче с Тимохой еще и август. А Игорь и Марина и так уже слишком много для нас сделали.

– Ой, нет, Ильюшенька, – опечалилась Лена. – У мамы сердце, ей нельзя перегружаться и нервничать, а папа работает, ты же знаешь.

И Илья взорвался.

Он подскочил, стул отлетел к двери, стукнулся, издав громкий, неприятный звук дерева о стекло. Илья схватил пустую чашку, стоявшую перед ним на столе в ожидании обещанного чая, и с размаху запустил ее в стену. Чашка разбилась, оставив вмятину на стене, по всей кухне фонтаном разлетелись мелкие осколки.

– Так на х…я тогда это надо?! – заорал он. – На хрена мне жена, если в самую трудную, в самую тяжелую минуту она не хочет помочь?!

Лена перепугалась. Она никогда не видела его таким, поэтому притихла и смотрела на него перепуганными глазами.

– Ты что, действительно не понимаешь, что сейчас предаешь меня, нашу семью, Тимку?

В два больших шага он подлетел к холодильнику, открыл его и достал початую бутылку водки, стоявшую там с незапамятных времен. В доме никто не пил, и все давно позабыли, кто и по какому случаю ее купил. Илья шагнул к мойке, взял стакан, налил половину и, не морщась, одним махом, не ощущая ни вкуса, ни запаха, как воду, выпил.

– Это наша беда, наша, понимаешь? Одна на двоих! В нормальных семьях так бывает: горе и радость – все пополам!

– Чего ты орешь? – опомнилась Лена, стряхнув с себя первый неосознанный страх. – Чашками кидаешься, материшься! Что ты меня сволочью бессердечной выставляешь?! Я бабки зарабатываю, и не меньше твоего, между прочим! На что бы ты сейчас родителей лечил? На свои трехкопеечные зарплаты?!

Илья налил себе еще полстакана водки, выпил и посмотрел на нее таким взглядом исподлобья, что Лена замолчала на полуслове и попятилась спиной к выходу.

– Ты хочешь сказать, что я у тебя деньги брал, и в частности сейчас, когда случилась беда с родителями?

– Нет, нет, Ильюшенька, это я так, про будущие расходы! – лепетала испуганная Лена.

– Ты сейчас соберись и езжай к родителям ночевать, – охрипшим, чужим, страшным голосом произнес Адорин.

Он тоже испугался. Себя. Илья понял, что может ее ударить.

До Лениного отъезда в Париж они почти не виделись и не разговаривали.

В ту ночь, после ее ухода, сидя на кухне и допивая водку, Илья понял, что надо разводиться. Оказалось, на свете нет более постороннего человека для него, чем жена.

Так бывает иногда, бывает и так."

"Родители шли на поправку, и за ними уже не требовался каждодневный уход. Юлька осталась с Тимочкой на даче еще на месяц. Марина и Игорь продолжали помогать всем, чем только могли. Лена то приезжала, то уезжала, они обменивались односложными фразами, как посторонние люди, ни разу не вернувшись к тому разговору с киданием чашек.