Первый, случайный, единственный

Его лицо – широкое, словно из камня высеченное и вместе с тем какое-то мускулистое – казалось непроницаемым, а черное кашемировое пальто придавало ему сходство с каменной статуей.

«С богатырем, – вдруг вспомнила Полина. – У которого лик грозен и нрав крутой!»

И как только она об этом подумала, Платон Федотович немедленно ее заинтересовал. Все-таки якутский эпос оказывал на нее просто-таки мистическое воздействие. Все, что попадало в его поле, тут же начинало будоражить ее воображение!

– Первый раз вижу девушку, которая увлекалась бы олонхо, – сказал Платон Федотович. – Да еще московскую, да еще такую молоденькую. Вы меня просто заинтриговали.

По интонациям его голоса – вернее, по полному отсутствию интонаций – так же трудно было поверить, чтобы его что-то могло заинтриговать, как и по его мускулисто-каменному лицу. Но, наверное, именно такое сочетание непроницаемости вида с живостью слов и составляло его особенный, тяжеловатый шарм. В том, что шарм имеется, сомневаться не приходилось. Даже Полина, не слишком разбиравшаяся в мужском шарме, сразу его почувствовала.

– Я бы мог рассказать вам много интересного, – сказал Платон Федотович, по-прежнему глядя на Полину этим непроницаемым взглядом. – Я когда-то тоже увлекался такими вещами. Потом, правда, занялся вещами более практическими, но интерес остался. Если хотите, мы можем продолжить этот разговор. Ближайшие два часа у меня свободны, – не меняя интонаций, предложил он и обернулся к Антонине: – Мама, ты все тут кончила?

– Тут – да, но у меня еще одна встреча.

– Мы же собирались пообедать, – сказал он.

– Ну, Платончик, обедай без меня, – пожала плечами Антонина. – Я встречаюсь в «Национале» с немецким продюсером, это важнее.

– Крутые, как яйца, – тихо хихикнула Глюк прямо Полине в ухо. – Это чтоб мы ихнего мальчика не обижали! Пускай бы лучше фуршет забашляли, чем задаром понтоваться.

– Ты съезди вот с Полиночкой, – сказала Антонина. – Про олонхо поговорите, про выставку эту…

– Про ранимого мальчика, – подсказала Глюк и незаметно ткнула Полину локтем в бок: не вздумай, мол, отказаться!

– Вы составите мне компанию? – спросил Платон.

– Смотря для чего, – откликнулась Полина, так же незаметно отпихивая Глюков локоть.

Еще не хватало прилагать какие-то сомнительные усилия для оплаты фуршетной жратвы!

– Для обеда, – спокойно ответил он. – Для разговора.

– Смотря где, – тем же нахальным тоном заявила Полина.

Может, он ее на съемную квартиру приглашает, кто их знает, этих якутских богатырей!

– Место пристойное, – невозмутимо заметил он. – Интим там не предлагают.

– Платон, как ты разговариваешь! – воскликнула Антонина.