Первый, случайный, единственный

А по отцу дед, она говорила, из терских казаков. Но я того деда не видел, он до меня еще умер. Я и отца почти не помню – он рыбак был, в шторм погиб.

– А я недавно отца попросил генеалогическое древо наше заказать. Интересно ведь, – сказал Саша. – Он посмеялся, но пообещал, что закажет. Может, и сделали уже… Борода, впрочем, отнюдь не породистая. Просто шерсть какая-то, – вздохнул он, поглаживая редкие светлые кустики, торчащие у него на щеках. – Хорошо, что здесь девушек нету, а то вообще бы стыдуха… И бритву ни за что не дают, я уже сколько раз говорил. Кстати, как ты думаешь, почему они нас практически не охраняют? – спросил он. – Сначала они меня каждые три дня на новое место перевозили, глаза почти не развязывали и охраняли так, что пальцем нельзя было шевельнуть. А теперь – окно даже есть, беги не хочу.

– Скорее всего, отсюда не убежишь, – ответил Георгий. – Я вообще-то мало что соображал, когда они меня сюда привели, но, думаю, мы где-то за Каменными Воротами. Это скалы такие, – объяснил он. – Я еще раньше, до плена, про них слышал. За ними федералы вообще территорию не контролируют, и особо здесь не побегаешь, заминировано все. Если только за зверем каким, след в след. Ну, местные, наверное, тропы знают, но мы-то нет.

– Они мне говорили, что под окном растяжки поставили, – вспомнил Саша. – Думаешь, правда?

– Лучше бы не проверять, – усмехнулся Георгий. – В общем, убежать вряд ли удастся.

– Я думаю, в побеге нет необходимости. Надо просто подождать, – сказал Саша, но развивать эту тему не стал, а Георгий опять не стал расспрашивать.

Вообще же разговаривать с Сашей можно было бесконечно, и происходило это легко, без малейшего напряжения. Хотя так же легко можно было и молчать. Саша никогда не начинал разговора, если чувствовал, что Георгию этого не хочется, он был как-то по-особенному тактичен – не из-за воспитания, а словно бы изнутри, от рождения. Хотя воспитание, конечно, тоже чувствовалось, а уж образование просто било ключом.

Саша прочитал столько книг, что их количеству, а главное, подбору удивлялся даже Георгий, который тоже вообще-то читал много с самого детства.

Они разговаривали целыми днями, часто и ночи прихватывали, и Георгий впервые за все эти месяцы совсем не боролся со временем, как он уже успел привыкнуть в плену. Пока он был один, он научился растягивать каждое, даже совсем пустячное – впрочем, других и не было, – занятие на как можно более долгий срок. Часами счищал песок с сырой картошки, прежде чем ее съесть, часами же переплетал нитки на почти истлевших носках…

Теперь, с Сашей, часы летели как минуты, и Георгий жалел только о том, что время проходит так быстро.

– Мы с тобой как Гершензон с Вячеславом Ивановым, – смеялся Саша.